Мария Яско: «Любой проект для меня — как авторское кино: хочется, чтобы каждый раз был свой сюжет»
В этом году архитектурному бюро YoYo исполняется 10 лет. В 2022-м о нем заговорили после открытия кластера «Суперметалл», для которого команда разработала интерьеры лобби и общественных зон, поддержав индустриальный характер здания. Среди других проектов бюро — фитнес-клуб Kometa Black, интерьеры общественных пространств ЖК SET и шоурума ЖК SOUL, а также концепция винной гостиной спа-комплекса Nordic SPA в Янтарном. Мы поговорили с основательницей YoYo Марией Яско о том, как работает небольшая команда, почему вместо набора вариантов она выбирает одну архитектурную идею и почему в общественных проектах для нее больше свободы.
Расскажите, как за 10 лет изменилось бюро, ваш подход и философия?
Когда десять лет назад появилось бюро, у меня не было жесткого стратегического плана — все происходило довольно интуитивно, почти само собой. Тогда я закончила работать в бюро «Цимайло Ляшенко и Партнеры» и первый проект пришел практически сразу — это был интерьер фитнес-клуба Kometa. С одной стороны, я начинала почти с чистого листа, а с другой — в этом и был интерес: пробовать проекты, которых я раньше не делала, брать новый уровень сложности, разбираться с чем-то незнакомым. У меня уже был хороший опыт реализации, а это, наверное, главное, что дает работа в бюро. Тогда появилось и название YoYo: нужно было как-то называться, но мне никогда не хотелось выносить на первый план собственное имя. Хотелось чуть меньше серьезности, в хорошем смысле. В названии отразилась близкая мне легкость: йо-йо — знакомая многим маятниковая игрушка, которая все время должна быть в движении, чтобы сохранять свою суть. Мне была близка идея, что можно делать работу качественно и надежно, но при этом сохранять живой, креативный подход.Если сравнить первый проект с теми, что мы делаем сейчас, рост, конечно, очень заметный. Первые проекты бюро по-своему хорошие, но со временем работы стали более архитектурными и осознанными. Может, не такими многословными, но более взрослыми и по эстетике, и по содержанию. Но в основе бюро почти ничего не изменилось. Я с самого начала воспринимала развитие как марафон, а не как стремление к быстрым результатам. И для меня по-прежнему важно, чтобы каждый новый проект становился шире и глубже предыдущего.
Интерьер фитнес-клуба Kometa Black, реализованный по проекту YoYo Bureau. Фото: Илья Иванов
Почему вы сознательно решили сфокусироваться именно на работе с общественными пространствами?
В этом есть достаточно эгоистичная позиция. Я очень редко работаю над частными пространствами, потому что даже если меняется масштаб и стилистика, сценарии в таких проектах плюс-минус одинаковы. В частных проектах ты работаешь не только с пространством, но и с конкретным человеком, его привычками, взглядами, образом жизни. Конечно, в любом проекте есть заказчик, и очень важно с ним совпасть. Но если это люди, которые доверяют тебе, тогда ты можешь делать работу по-настоящему.В общественных пространствах у меня больше свободы. В них я работаю не с частной жизнью конкретного человека, а с пространством и его образом. И мне не хочется углубляться в одну типологию — здорово делать очень разные проекты. Когда ты работаешь с отелем, метро, офисом, проектом в горах, у воды или в парке, ты все время изучаешь что-то новое: нормы, сценарии, устройство процессов, с которыми раньше не сталкивался. Это расширяет кругозор, будит азарт и заставляет не скучать. Я часто сравниваю это с авторским кино: хочется, чтобы каждый раз был разный сюжет.
Когда типология разная, у тебя больше возможностей искать новый язык и оставаться внутри живого профессионального интереса.
Здесь важен баланс: проект должен быть под силу, но при этом в нем должно быть что-то неизвестное и немного страшное, во что интересно идти. Я не берусь за проект, если понимаю, что мне там нечего сказать. Это может звучать громко, но я имею в виду очень простую вещь: если задача не вызывает внутреннего отклика, то из нее сложно сделать сильный проект.
Интерьер офиса продаж ЖК SOUL от FORMA в районе Аэропорт. Фото: Илья Иванов
Как этот фокус трансформировался в более узкое направление — создание wellness-пространств? Что особенно важно при работе над такими проектами?
Такие проекты пришли довольно естественно. Не было такого, что я однажды решила: теперь я буду заниматься wellness-пространствами. Просто постепенно появились проекты, в которых важны тело, состояние человека, отдых, контакт с природой, атмосфера. Мне это оказалось интересно, а заказчикам было нужно именно такое видение. В таких пространствах особенно важна атмосфера. Это не только набор функций и красивая картинка, но и ощущение, которое будет проживать человек. Здесь, конечно, сказывается и мой личный опыт: спорт, путешествия, внимание к тому, как человек чувствует себя в пространстве. Ты не можешь смотреть совсем чужими глазами — все равно делаешь из того, что тебе интересно и что тебе самой кажется правильным. Вопрос только в том, отзовется ли это остальным.Очень многое здесь приходит через заказчика. Когда ты встречаешь небольшую частную компанию со своей идеологией, и эта идеология тебе близка как автору, ты постепенно начинаешь в нее встраиваться. Так у нас складывается с Nordic SPA: для них важна не только функция, но и определенная философия: как человек отдыхает, как находится в пространстве, как это связано с природой, телом, ощущением места. В какой-то момент ты настолько погружаешься в эту идеологию, что она становится уже как будто твоей.
Концепция отеля Nordic SPA в горах Северной Осетии. Визуализация YoYo Bureau
Часто студии стремятся к росту и масштабированию. Почему для вас важно сохранять компактный формат — и с какими ограничениями он связан?
Если говорить сухо и кратко, я хочу оставаться автором своих проектов во всех смыслах. Для меня важно оставаться в самой сути профессии: придумывать, искать форму, вести проект дальше. Мне это правда интересно. Не хотелось бы со временем незаметно перейти от художника к менеджеру и заниматься уже не архитектурой, а управлением процессов.Это дает свои ограничения, но я в них иду сознательно. Не могу вести одновременно восемь больших проектов, потому что хочу оставаться внутри каждого — от этапа концепции до последних стадий строительства и авторского надзора. Поэтому главное ограничение такого подхода — пропускная способность. В идеале для меня это не больше трех проектов в активной фазе. Иногда их может быть больше, но тогда они находятся на разных стадиях: один — в концепции, другой — в чертежах, третий — на реализации.
Это постоянная перестановка приоритетов, но иначе не сохранить тот уровень включенности, который для меня важен.
Что дает маленькая команда в процессе работы над проектом? Как сейчас устроены процессы в бюро и кто за что отвечает?
Маленькая команда дает короткую коммуникацию. Для проекта это очень важно: чем меньше ступеней согласования, тем лучше. Я много раз видела, как большие цепочки начинают работать не на качество, а против него. Когда все ближе, то и решения принимаются быстрее и более точно.У нас нет большой структуры, но есть люди, с которыми мы давно работаем и хорошо понимаем друг друга. Это дает гибкую и адаптивную систему: под каждый проект я собираю команду в зависимости от его сложности, масштаба и задач. Мне комфортна такая система, потому что можно подключить тех, кто действительно нужен проекту.Проект всегда начинается с меня. На первой стадии я разрабатываю общую концепцию, планировку. Обычно на этом этапе проектом занимаются два человека: я и специалист по 3D-моделированию. С Никитой, например, мы работаем уже десять лет, и самые важные проекты делаем вместе. Когда концепция согласована, я подключаю специалистов, которые помогают со следующими стадиями. При этом мы всегда очень плотно работаем со смежными командами со стороны заказчика — инженерами, конструкторами, строителями. Мне интересно становиться частью такой команды: на каждом проекте она разная, и за счет этого ты тоже растешь.
Проект винной гостиной для спа-комплекса Nordic SPA в Янтарном, на берегу Балтийского моря. Визуализация YoYo Bureau
Приходится ли вам конкурировать с большими бюро, и в чем вы выигрываете или проигрываете?
Раньше конкурировать приходилось чаще — в основном в коммерческих интерьерах. Конечно, у крупной команды больше ресурсов, но в концептуальной части я всегда чувствовала свою сильную сторону: у меня не было ощущения, что мы уступаем большим бюро, скорее наоборот. Сейчас уже сложился свой тип проектов и заказчиков. К нам приходят с готовностью доверять — за точной идеей, цельным высказыванием и определенным видением.
Довольно часто запрос заказчика звучит так: «Нам нужен проект, в который мы влюбимся».
Вы применяете практику одной идеи вместо набора вариантов. Как именно это работает и как реагируют заказчики на такой подход?
Когда мы начинаем работать над новым проектом, мне важно не распыляться на несколько концепций, которые часто нужны скорее для количества, а сконцентрироваться на одном направлении. Есть заказчик, место, технические вводные, ограничения, экономика, будущий сценарий — и ты постепенно начинаешь видеть, что этому проекту нужно. Чтобы это сработало, важно по-человечески услышать заказчика, но не просто буквально следовать ТЗ, а тоже в нем участвовать: составить свое мнение, понять, где задачу можно расширить, где — собрать более цельно. Конечно, такой подход близок не всем, но когда происходит совпадение, это работает очень точно. В проекте лобби «Суперметалла» изначально предполагалось, что мы будем работать только с частью пространства. Мы предложили посмотреть на него цельно, потому что так проект мог стать сильнее. Если бы мы просто буквально следовали ТЗ, этой ценности бы не возникло. Команда проекта согласилась, и в итоге самые первые рендеры и фотографии реализованного пространства почти ничем не отличаются. Так бывает, когда заказчик правильно выбирает архитектора, а архитектор правильно чувствует проект и принципы заказчика.
Интерьер лобби кластера «Суперметалл». Фото: Илья Иванов
Интерьер лобби кластера «Суперметалл». Фото: Артём Голяков
Как, на ваш взгляд, такой метод обогащает архитектурный проект?
Концепция — это по сути сценарий, будущий задел для всего проекта, поэтому мне важно отдавать ей много внимания и считать этот этап приоритетным. Когда на старте работаешь с одной идеей, появляется возможность проработать ее гораздо глубже: не просто показать образ, а сформировать архитектурный язык, из которого дальше будет развиваться весь проект. Уже отсюда появляются конкретные детали, формы, объемы, материальность. Тогда каждый фрагмент проекта становится частью общей логики и именно это дает проекту цельность. Мне здесь близка фраза французского режиссера Рене Клера: «Мой фильм готов, его осталось только снять». В проекте похожее ощущение: он уже существует как цельное авторское видение, а дальше ты последовательно доводишь его до реализации.
Как вы видите развитие бюро дальше? Продолжите ли сохранять фокус на маленькой команде?
Для меня архитектура — это во многом образ жизни: когда тебе интересно, ты не спрашиваешь себя, хочешь ли уделять этому время. Ты просто хочешь это делать. Поэтому пока я вижу продолжение этого пути: мне хочется самой оставаться внутри проектов, придумывать, вести процесс, участвовать в реализации. Наверное, в этом есть эгоистичная позиция, но мне важно не терять живой контакт с архитектурой.
Портрет на обложке: Sarkis Polyan.
