Юрий Аввакумов: «Я часто думаю о том, как художник оценил бы выставку, которую я для него делаю»
Для Юрия Аввакумова совмещение ролей архитектора и куратора — привычная практика. В 1980-х годах он активно создавал экспозиции движения «Бумажная архитектура», а позже переключился и на другие выставочные проекты. Недавним результатом его работы стала выставка «Малевич. Простые фигуры» в Звенигороде, куда специально привезли триптих художника «Черный квадрат», «Черный крест» и «Черный круг». Мы поговорили с Юрием Аввакумовым о том, как фигуры с полотен Малевича воплотились в эксподизайне, какую роль в проекте играет архитектон и почему, чтобы смотреть искусство, важно забыть про весь свой жизненный опыт.
На выставке вы выступаете сразу в двух ролях: куратора и архитектора. Насколько сложно было совмещать их в рамках одного проекта?
Я давно так работаю. Совмещение ролей началось еще с «Бумажной архитектуры»: в проектах движения я часто был одновременно куратором, экспозиционером и участником. Так иногда поступал Марсель Дюшан. Честно говоря, мне такое совмещение нравится. Бывает, что кураторы просто мешают делать качественный проект. Здесь мне никто не мешал. Так что я спроектировал экспозицию, написал все необходимые тексты, дал выставке название, сочинил логотип и даже наговорил аудиогид. Последнее, впрочем, не было моей затеей.
Логотип выставки «Малевич. Простые фигуры». Изображение предоставлено Юрием Аввакумовым
В центре экспозиции — три работы Казимира Малевича 1923 года, «Черный квадрат», «Черный крест» и «Черный круг». Почему для выставки в Звенигороде выбрали именно эти произведения?
Это все же не мой выбор. Решение передать работы в Звенигород приняла генеральный директор Русского музея Алла Юрьевна Манилова. Мне бы такое и в голову не пришло: слишком щедро — отдать три важнейшие картины русского авангарда из постоянной экспозиции в небольшой подмосковный город. Но, судя по первой неделе работы выставки, это решение вполне себя оправдывает. О выставке пишут все, у нее много посетителей.
Она заставляет людей думать об искусстве интенсивнее, чем когда эти работы висят на своем привычном месте в корпусе Бенуа.
Открытие выставки «Малевич. Простые фигуры». Фотография предоставлена Юрием Аввакумовым
Примечательно, что триптих создавался для участия в биеннале в Венеции 1924 года. В российский павильон в Джардини привезли около семи сотен произведений, из них 176 — живописных. Работы в итоге висели в два-три ряда. Экспозицию делал директор Государственного музея нового западного искусства Борис Терновец, но Малевичу в ней достаточного места не нашлось, а на компромисс художник с куратором не пошел.
«Черный квадрат», «Черный крест» и «Черный круг», Казимир Малевич. Фотографии предоставлены пресс-службой Звенигородского государственного музея-заповедника
Вы перенесли квадрат, крест и круг с полотен Малевича в архитектуру выставки. Такое, казалось бы, простое решение пришло сразу или вы рассматривали другие варианты?
Да, это был практически первый эскиз. Мой ассистент Татьяна Сошенина превратила его в красивые рендеры, и стало видно, что все получится. Как-то я сразу понял, что показывать три картины нужно и вместе, и порознь, чтобы каждую из них можно было рассматривать саму по себе. В результате экспозиция имеет крестообразную планировку, и зрители перемещаются между квадратом, крестом и кругом, самостоятельно устанавливая связи между ними. Вход на выставку — вращающийся квадратный портал.
Эскиз и проект выставки «Малевич. Простые фигуры». Изображения предоставлены Юрием Аввакумовым
Вы предлагаете зрителю не просто мимолетно посмотреть на полотна, а задержаться у них и вдумчиво их изучить. Что вы сами открыли для себя, рассматривая работы Малевича не мгновенно, а в течение пяти, пятнадцати минут или даже получаса?
Я думал о многом: о том, какие из этих трех форм чаще встречаются в природе, а какие нет; о том, как писались картины — строили ли ученики Малевича Анна Лепорская, Константин Рождественский и Николай Чашник, работавшие под его руководством, сначала правильные фигуры, а потом их искажали, или сразу работали без измерительных инструментов. В квадрате нет ни одного прямого угла, у креста все стороны разные по размеру, круг смещен в правый верхний угол. И кто из них какую фигуру писал?
Архитектуру выставки дополняет архитектон. Почему вам было важно добавить к живописным полотнам объемно-пространственную композицию?
Появление архитектона определило само место — Одинцовский округ с Немчиновкой, Барвихой, Ромашковом, Раздорами. Это места, где Малевич жил с 1909 года и работал, где завещал себя похоронить и поставить на могиле башню как раз «по форме той колонки, что в Третьяковке стоит».
Фотографии предоставлены пресс-службой Звенигородского государственного музея-заповедника
Вы реконструировали эту модель в начале 2000-х. Расскажите подробнее, как проходил процесс.
Этот архитектон 1927 года (его точное название — «Супрематическая архитектурная модель») в свое время был приобретен Третьяковской галереей. Потом какой-то электрик его разбил: модель гипсовая, довольно хрупкое сооружение. После этого архитектон хранили кое-как; обнаружила его, насколько я помню, Зельфира Трегулова на складе ВХПО в Загорске. Состояние было плачевным: грязный, со следами клея, потерявший половину деталей — казалось, его невозможно восстановить.
Но сохранилась очень хорошая фотография 1927 года, на которой ясно читались две стороны модели.
Реконструкцию мне заказал Мэтью Дратт, куратор выставки «Казимир Малевич. Супрематизм», которая прошла в Берлине, Нью-Йорке и Хьюстоне. Третьяковка предлагала восстановить модель, вставив новые детали вместо утраченных, а потом все аккуратно зачистить. Я, ссылаясь на Венецианскую хартию, отказывался. В результате мы с моим товарищем Сергеем Подъёмщиковым сделали полную реконструкцию разрушенной модели, а реставратор Третьяковки восстановил то, что осталось. Сейчас эти два архитектона экспонируются вместе. Правда, их почему-то развернули разными сторонами и совсем не так, как на исходной фотографии — зачем, не знаю.
«Супрематическая архитектурная модель», Казимир Малевич, 1927, реконструкция 2002
Зал надгробия Юртеру на выставке «Малевич. Простые фигуры». Фотографии предоставлены Юрием Аввакумовым
Помимо реконструкции архитектона, вы также делали экспозицию «Наш авангард» в Русском музее с работами Малевича, в том числе с этим триптихом. Какое экспозиционное решение вы предложили тогда?
Малевич — один из главных экспонентов в собрании Русского музея. На выставке «Наш авангард» ему было отведено полтора зала, и еще был зал, посвященный опере «Победа над Солнцем», — для него мы специально покупали дореволюционное фортепиано. В зале беспредметного искусства экспозиция была очень плотной, триптиху явно не хватало места, а показать хотелось много работ Малевича. Поэтому я решил повесить триптих вертикально — почти так, как он планировал сделать на биеннале в Венеции в 1924 году, где тоже не хватало места. Но если в Венеции Малевич собирался поместить квадрат наверху, как высшее достижение своего мироустройства, то я поместил его внизу — как землю в мифологической триаде: небо-круг вверху, крест — мировое древо — посередине. Зрительно так было лучше.
Выставка «Малевич. Простые фигуры». Фотографии предоставлены пресс-службой Звенигородского государственного музея-заповедника
Про Малевича часто говорят, что он открыл новую главу в искусстве. Как вы сами оцениваете вклад художника и воспринимаете его творчество сегодня?
На мой взгляд, художника стоит оценивать по тому вкладу, который он внес в культуру своей страны и мира. Вклад Малевича трудно переоценить: его влияние на искусство ощущается до сих пор — в концептуализме и минимализме. Супрематизм отразился в архитектуре, моде, дизайне, типографике, его фигуры разлетелись по всему свету.
И это притом, что у нас в стране произведения Малевича извлекли из запасников только в начале 1980-х.
Выставка дополнена интерактивной частью: зрители могут управлять движением супрематических фигур на экранах. Как вы в целом относитесь к интеграции новых технологий в выставочный дизайн?
Мне не нравится, когда новые технологии подменяют собой реальное искусство. Чем менее заметен выставочный дизайн, тем лучше. Здесь я всего лишь попросил, чтобы фигуры Малевича с выставки «0,10» летали по небольшому залу, но опытные в интерактивных технологиях разработчики пошли дальше и заставили их собираться в фигурины, повторяющие движения зрителей. Получилось очень неплохо.
Интерактивный зал на выставке «Малевич. Простые фигуры». Фотография предоставлена Юрием Аввакумовым
В вашем портфолио сотни выставочных проектов. Какими принципами вы руководствуетесь при проектировании экспозиций?
Даже не знаю, как сформулировать свои принципы. Я часто думаю о том, как художник оценил бы выставку, которую я для него делаю, если бы мог прийти на вернисаж. Отругал бы меня или похвалил? Или принял как должное? И, конечно, я думаю о зрителе, об удобстве смотрения.
В одном из интервью вы назвали свой подход к эксподизайну «адекватным», когда произведения показаны именно так, как задумывали их авторы. А может ли дизайн выставки, на ваш взгляд, повлиять на восприятие художника в целом?
Настоящий художник всегда сильнее оформителей, но они вполне могут замусорить его творчество. Маленькие люди всегда хотят стать больше, заметнее. Это, кстати, хорошо видно и в соцсетях — в комментариях людей, которым нечего сказать, но которые хотят, чтобы их тоже читали. У оформителей это проявляется в стремлении к сотворчеству.
Общий вид экспозиции. Фотография предоставлена Юрием Аввакумовым
Какой совет вы бы дали тем, кто отправляется на выставку «Малевич. Простые фигуры», чтобы получить от нее максимально полный опыт?
Забыть про свой жизненный опыт: хрестоматийные стереотипы мешают восприятию изобразительного искусства; особенно сильно отвлекает его нарративное прочтение. Искусство не про это: здесь оно про цвет и форму.
Выставка «Малевич. Простые фигуры» проходит в Звенигородский манеже до 31 января 2027 года.
Фотография на обложке предоставлена Юрием Аввакумовым.
