Вопрос: как культурный код проявляется в интерьере?

Из чего состоит культурный код и как он транслируется через интерьер в разных странах? Насколько сильно идентичность связана с контекстом? И почему одни и те же приемы не работают повсеместно? Своими размышлениями о поиске культурного кода в современном интерьерном дизайне поделились партнеры бюро MORS ARCHITECTS Виталий Землянский и Дмитрий Макеенко.

Виталий Землянский архитектор, партнер архитектурного бюро MORS ARCHITECTS

Дмитрий Макеенко архитектор, партнер архитектурного бюро MORS ARCHITECTS

Виталий Землянский: Прежде всего важно разделить понятия «стиль» и «культурный код». Ретрофутуризм, например, — это стилистическое направление, в рамках которого может возникать связь с культурной памятью. Но код — все же более широкая вещь, он может проявляться не только и не столько через узнаваемый декоративный прием.

Работая с общественными интерьерами, мы видим желание заказчиков сделать пространство теплее и камернее. Девелоперы начинают отказываться от гигантских пустых лобби и чрезмерных высот в пользу масштаба, который ближе человеку. Это тоже говорит о характере времени: люди устают от масштаба, от глобальности и тянутся к уютному личному миру и пространству.

Офис Positive Technologies, Москва. В проекте MORS ARCHITECTS ретрофутуристическая интонация строится на геометрии, цвете, свете и предметах. Фото: MORS ARCHITECTS

В случае идентичности становится важен контекст. Сейчас, например, нередко появляются запросы на переосмысление советского наследия: во многом еще и потому, что начинается работа с проектами в районах, где 80% окружения относится к советскому периоду постройки. Но и в декоративных аспектах ностальгия по СССР тоже проявляется: чаще используют технику мозаики, характерные для той эпохи формы, материалы. Ведь у места уже есть эта память, значит, нет смысла придумывать новую.

Советская культура в этом смысле считывается особенно быстро. Есть вещи, цвета, предметы, которые практически мгновенно вызывают ассоциацию.

Музей современного искусства «Гараж», Москва. Бюро OMA сохранило бетонный каркас, кирпич, плитку и советскую мозаику бывшего ресторана «Времена года», включив их в современное музейное пространство. Фото: OMA

Дмитрий Макеенко: Культурный сдвиг может быть гораздо важнее стилистического. Не обязательно поставить наличник, чтобы интерьер вдруг стал русским. Самое интересное начинается именно тогда, когда дизайнер не копирует наличник буквально, а пытается его переосмыслить: изменить масштаб, предложить иной материал и графику при сохранении формы. Тогда он перестает быть просто декорацией и более органично встраивается в проект.

Виталий Землянский: Культурный код не обязательно означает деревню, орнамент или конкретную историческую эпоху. Для меня это еще и чувство принадлежности. Интерьер может давать человеку ощущение, что он находится внутри определенной культуры, а не в универсальном пространстве, которое с тем же успехом могло бы быть в любой точке мира. При этом параллельно происходит другой процесс: интерьеры во всем мире действительно обмениваются приемами. Тренды очень быстро переходят из одной страны в другую.

Офис SYMBOLPLUS, Япония. Сёдзи, дерево и традиционная ниша переосмыслены внутри современного рабочего пространства. Фото: © Keishin Horikoshi

Дмитрий Макеенко: Я довольно часто могу определить американский интерьер: в нем комфорт и удобство нередко преобладают над визуальными характеристиками и декоративными приемами. Например, лобби американского жилого комплекса сложно представить без огромного, массивного дивана в мягкой группе, причем независимо от общего стиля пространства. Просто потому, что это практично, удобно и привычно, и дизайнеры уже не стремятся найти альтернативу. В российских проектах такое решение с высокой долей вероятности объявят устаревшим и упрощенным.

Мне очень нравятся парижские интерьеры — исторический паркет, анфилады, лепнина. Но эти элементы прекрасны именно в Париже и именно в историческом доме. Попытка воспроизвести их настроение в новом здании, где нет ни соответствующей архитектуры, ни пропорций, ни истории, скорее всего не удастся: это считывается подделкой, а культурный код невозможно просто перенести как комплект мебели на рендер.

Квартира на Rue de Rivoli, Париж. Жан-Луи Денио сохраняет историческую оболочку — лепнину, паркет и камин — и соединяет ее с современными предметами. Фото: Veranda, Christoph Theurer

Виталий Землянский: Для меня это и есть начало собственного языка — когда автор перестает автоматически воспроизводить чужие коды. Если в техническом задании на интерьер вообще нет требования использовать локальный код, но дизайнер предлагает решение, которое действительно выросло из места, заказчик часто воспринимает его очень позитивно. То есть сформулированного запроса может не существовать, но узнавание происходит. При этом в историческую русскую архитектуру современное как раз часто интегрируется очень хорошо: контраст хай-тека в интерьере с историческим фасадом почти всегда срабатывает, и получается вау-эффект.

Дмитрий Макеенко: И наоборот — лубочный или резной мотив сложно интегрировать нативно, если само пространство с ним никак не связано. В туристическом историческом городе, таком как Суздаль, это может быть совершенно органично. Там локальная керамика, дерево, переосмысленный орнамент работают на контекст и на узнаваемый образ города у туристов. Но увидеть тот же прием в лобби современного премиального жилого комплекса — совсем другая история.

Виталий Землянский: Культурный код и у нас, и за рубежом рождается из здания, улицы, города, образа жизни людей. Поэтому один и тот же прием в одной точке оказывается естественным, а в другой выглядит инородным.

Villa Oasis, Марракеш. Интерьер соединяет марокканское ремесло с личной визуальной культурой Ива Сен-Лорана. Фото: Miguel Flores-Vianna

На Остоженке, например, за последние десятилетия уже сформировался свой определенный архитектурный язык. Но, несмотря на максимально историческое обрамление — Храм Христа Спасителя, Кремль в двух шагах, особняки, — мы не можем сейчас на «Золотой миле» представить что-то экспрессивно-русское по настроению. Застройка создавалась с европейскими акцентами и очень в духе своей эпохи глобального дизайна.

Сейчас стилизация à la russe здесь будет неуместной — хотя, казалось бы, самое сердце исторической Москвы.

Дмитрий Макеенко: Похожая история сейчас происходит с предметным дизайном. Многие российские бренды начинали с довольно прямого европейского копирования в своих моделях. Это нормально для первого этапа: нужно на чем-то учиться. Но сейчас появляются сильные дизайнеры, и начинается поиск собственного языка, причем не обязательно слишком «русского».

Xigera Safari Lodge, Ботсвана. Интерьер собран из специально созданных работ африканских художников и ремесленников; коллекция разработана совместно с галереей Southern Guild. Фото: Xigera Safari Lodge

В конечном итоге, чем сильнее интерьер привязан к современному тренду, тем быстрее он стареет. Для меня лучший дизайн — тот, который случается вне времени. Наверное, поэтому я довольно осторожно отношусь к идее специально создавать культурный код эпохи. Если он вообще сформируется, мы увидим его только спустя время, как сегодня различаем конструктивизм, сталинскую архитектуру, архитектуру более поздних периодов. Люди, которые находились внутри этих исторических отрезков, едва ли каждый день думали, что сейчас создают наследие. Они просто решали задачи своего времени.

Через несколько десятилетий станет понятно, какие сегодняшние решения были просто модой, а какие сложились в настоящий пласт и вошли в культурный код.

Виталий Землянский: Возможно, именно поэтому самое интересное появляется не тогда, когда дизайнеры стараются специально изобрести стиль эпохи, а когда они начинают честно отвечать на запросы пользователя. Когда в приоритете дизайн-идеи — функция, комфорт человека и стратегия быть вне времени, мы не обязательно должны сразу выдать этому название и марку «культурного кода». В этом процессе поиска культурного кода в России мне кажется важным уже то, что мы начали больше смотреть внутрь собственной культуры. Появилась возможность не только заимствовать готовые ответы, но предлагать свои, пробовать, ошибаться. Есть большая вероятность того, что это десятилетие дизайна если и не найдет ответы на то, что такое русский культурный код, то, как минимум, очень сильно приблизит нас к ним.

На обложке: Xigera Safari Lodge. Фото: Southern Guild.