Галереи «Грабарь» и МИФ (MYTH Gallery) проводят выставку современного искусства «Ритмы внутреннего моря». Экспозиция, которую курирует Кристина Романова, разместилась в одном из пространств исторического комплекса бывшего пивоваренного завода, основанного в Санкт-Петербурге в конце XVIII века. Архитектура с индустриальным характером напрямую влияет на восприятие работ, погружая зрителя в ощущение растерянного «я». Рассказываем, какие произведения признанных художников современной российской арт-сцены и молодых авторов можно увидеть на выставке.

Начало погружения

Первой точкой маршрута по экспозиции становится работа Александра Виноградова и Владимира Дубосарского из цикла Underwater («Под водой»), созданного для павильона России на 50-й Венецианской биеннале в 2003 году. Подводный мир в произведениях художников выступает метафорой утопии и альтернативной реальности — пространства, где можно выйти за пределы привычного восприятия.

Работа Александра Виноградова и Владимира Дубосарского из цикла Underwater («Под водой»)

Скульптура Ивана Горшкова «Дельфин» из серии «Кристалл чистейшей крезы»

В этом же зале расположена скульптура Ивана Горшкова «Дельфин» из серии «Кристалл чистейшей крезы». Художник соединяет материалы с противоположными характеристиками, заставляя металл, пластик и другие поверхности менять привычное восприятие. Абстрактная форма постепенно раскрывается перед зрителем: в ней можно обнаружить знакомые детали и образ дельфина.

Живописные работы Анны Афониной из серии Game («Игра»)

Живописные работы Анны Афониной из серии Game («Игра») продолжают тему перехода между реальным и фантастическим. В ярких композициях можно увидеть очертания морских существ и придуманных персонажей, а сама беспредметность становится способом скрыться от привычных представлений о форме и идентичности.

Время, движение и остановленный момент

«Тихо, мы ждем» Юлии Вирко — одна из центральных работ выставки. Художница создала масштабное произведение, построенное как большой пазл: отдельные живописные фрагменты соединяются между собой и продолжаются на стенах выставочного пространства.

Работы «Тихо, мы ждем» Юлии Вирко

Объект Платона Инфанте Nexus

Тему замедления продолжает мультимедийный объект Платона Инфанте Nexus. Возможность сосредоточиться на движении собственного внимания и становится точкой концентрации внутри маршрута.

Работа Михаила Першко

Михаил Першко исследует состояние застывшего движения в работе с образом волчка. Чугунный объект превращает знакомую игрушку в символ остановленного времени и энергии, которая сохраняется даже в состоянии покоя.

Инсталляция Вильгения Мельникова «Барьерный бриф»

Инсталляция Вильгения Мельникова «Барьерный бриф» выполнена в авторской технике гидроформинга — «надувания металла». Фигуры, расположенные друг напротив друга, словно застывают под воздействием вспышки, которая становится одновременно моментом фиксации и разрушения.

Новая природа и трансформация материалов

Отдельная линия выставки посвящена изменению границ между природным, цифровым и созданным человеком. Лайтбоксы Recycle Group из проекта «Новая природа» обращаются к миру, где живое и неживое, реальное и виртуальное существуют в единой системе. Одна из ранних работ коллектива — «Даная» — создана из более чем двух тысяч советских монет, утративших свою экономическую ценность после исчезновения страны, которой они принадлежали. Работа переосмысляет тему памяти, ценности и трансформации предметов.

«Даная», Recycle Group

Подвесная инсталляция Дани Пирогова «Концентрация»

Объект Саши Нестёркиной «Пока Вермеер спал» из серии Weltschmerz соединяет найденные предметы и природные материалы. Через процесс превращения разрозненных элементов в единый образ художница создает форму визуальной поэзии, где время словно останавливается. Подвесная инсталляция Дани Пирогова «Концентрация» предлагает другое состояние погружения. Полупрозрачные листы тонированной кальки формируют загадочную оболочку, скрывающую содержимое, и становятся размышлением о границе между внешним и внутренним.

Внутренние ландшафты

Живописные работы Влада Кулькова из проекта «Декоративный отшельник» исследуют тему размывающейся идентичности. В оттенках зеленого постепенно проявляется и исчезает фигура, а сама живопись становится пространством, где сюжет уступает место ощущению.

Живописные работы Влада Кулькова из проекта «Декоративный отшельник»

Работы Егора Федоричева из проекта «Немое зарево» обращаются к образам русской культуры через абстрактный ландшафт. Художник работает с узнаваемыми формами памятников и фонтанов, предлагая посмотреть на привычные символы с новой точки зрения.В работе Анны Быстровой «Река» природный образ становится метафорой жизненного пути. Камни, которые кажутся острыми и неподвижными, постепенно меняются под воздействием течения — так художница говорит о времени, трансформации и внутренних изменениях.

Работы Анны Быстровой «Река»

Масштабная работа Петра Кирюши «Опилки внутри хотят загореться обратно» пронизывает пространство выставки между двумя этажами. Лучи света и фигуры, возникающие на поверхности холста, создают ощущение взгляда из глубины воды на поверхность.

Работа Петра Кирюши «Опилки внутри хотят загореться обратно»

Память, миф и исследование прошлого

Сканограммы Кати Исаевой «О чем молчат рыбы?» соединяют научные архивы, историю и цифровую технику. Художница обращается к образам старинных музейных экспонатов, исследуя, как меняется восприятие объектов с течением времени.

Сканограммы Кати Исаевой «О чем молчат рыбы?»

Фильм Ульяны Подкорытовой «Порато Баско» посвящен Русскому Северу и силе воды как источнику памяти. Художница работала на берегах реки Пинеги, собирая истории и голоса женщин, связанных с водой. Название фильма переводится как «очень красиво» и становится ключом к исследованию места и личной мифологии.

Людмила Баронина в работе «Атлантида» обращается к образам советских остановок, словно ушедших под воду. Художница играет с масштабами и соединяет реальность с вымыслом. А Милена Стрелкова в серии «Срезанный сад» работает с образом природы, сопротивления и поиска устойчивости. Ее металлические объекты напоминают элементы растений, застывшие между хрупкостью и силой.

Серия «Срезанный сад», Милена Стрелкова

Звук и состояние погружения

Важную роль в выставке играет звук. Видео Евгения Гаврилова из серии «Ниже точки росы» строятся вокруг движения через туман — состояния неопределенности и поиска. Художник обращается к понятию японской культуры Yūgen — красоте и глубине того, что невозможно увидеть полностью.

Видео Евгения Гаврилова из серии «Ниже точки росы»

Звуковая работа Николая Онищенко «Селестия» соединяет графику и аудио, создавая пространство медленного восприятия. Название связано с понятием небесного и эфирного, а музыка становится способом настроиться на другой ритм.

Звуковая работа Николая Онищенко «Селестия»

Выставка «Ритмы внутреннего моря» предлагает не следовать строгому маршруту, а двигаться между работами, находя собственные точки остановки.

Кристина Романова куратор выставки «Ритмы внутреннего моря»

Индустриальное и одновременно загадочное с точки зрения архитектуры пространство завода задало не только тему выставки, но и способ восприятия всей экспозиции и каждой работы. Ощущение маленького «я» среди масштабной пустоты диктует способ просмотра, ритм же будет у каждого свой. Работы художников точно вписаны в пространство как пунктирная линия на маршруте или остановка, порядок же остановок и длительность пребывания на ней не важны. Главное, что каждое произведение направлено на разный способ взаимодействия со зрителем — через звук, свет, цвет, фактуру, детали.

Выставка «Ритмы внутреннего моря» открыта в креативном кластере «ЗАВОД РАЗИН» до 28 июня.

Все фото: Иван Сорокин.Портрет Кристины Романовой: Тимофей Колесников.

В конце июня в Санкт-Петербурге пройдет цикл лекций в «Ленполиграфмаше», а в Нижнем Новгороде продолжится просветительский проект «ИИ-лето-26». Тем временем в Никола-Ленивце начнется фестиваль «Архстояние Детское», а в Москве — серия выставок в галереях. Новые экспозиции также представят арт-бюро «Тайнинка» и Музей «Гараж».

Лекция «Природо-ориентированные решения в архитектуре рекреационных пространств»

24 июня, 16.00-17.30. Цена: бесплатно

Эксперты рассмотрят, как с помощью ландшафтных решений создавать комфортные рекреационные пространства: от формирования терапевтических садов и ревитализации промышленных зон до благоустройства современных набережных. Также спикеры представят решения, позволяющие создавать естественные и гармоничные природные ландшафты.

Паблик-ток «Учиться нельзя генерировать»

23 июня, 19:00. Цена: бесплатно

Архитекторы и преподаватели Алиса Силантьева, Такер ван Левен-Холл (Tucker van Leuwen-Hall) и Фадхил Фадхил (Fadhil Fadhil) обсудят, как ИИ не просто ускоряют производство архитектурных образов, а меняют сам способ проектного мышления. Речь пойдет о новых способах архитектурного исследования — там, где нейросеть становится не инструментом визуализации, а средой для мышления, эксперимента и проектного выбора.

Фестиваль «Архстояние Детское»

25-28 июня. Цена: 9500 ₽

12-й фестиваль современного искусства для всей семьи «Архстояние Детское» докажет, что время — резиновое. Благодаря числу событий четыре дня лета превратятся в долгое и захватывающее путешествие. В этом году пять художников исследуют метаморфозы времени и предложат свое видение, как взаимодействовать с ним. «Ворон считать», или креативное безделие от основателя российского лэнд-арта Николая Полисского, «Петля времени» Саши Фроловой, созданная при поддержке Альфа-Банка, встречающие гостей сфинксы-«Хранители времени» Даши Фурсей, «Место для скуки» Веры Светловой, где можно почувствовать себя парковым скульптором, и аттракцион-консерватор моментов счастья «Машина времени» Наташи Обуховой. Бесспорный хедлайнер фестиваля уже пятый год подряд — «Большая грязь».

Выставка «Это не все время так» Юлии Голавской

25 июня - 12 сентября 10-20. Цена: бесплатно

В арт-бюро «Тайнинка» пройдет выставка «Это не всё время так» дизайнера и художницы Юлии Голавской. Экспозиция объединит объекты предметного дизайна, графику, фотографию, коллажи, текстиль и видео, превратив пространство в целостную художественную среду, обращенную к ускользающим, мимолетным моментам повседневной жизни. Проект продолжает кураторскую линию бюро, выстроенную вокруг пересечения современного искусства, коллекционного дизайна и интерьерной среды.

Выставка «Корпорация счастья»

27 июня – 28 июля. Цена: бесплатно

Фигуры художника и корпорации часто воспринимаются как противоположные: одна связана с индивидуальным высказыванием, другая — с коллективной структурой, регламентами и процедурами. В рамках этого проекта мы представляем корпорацию как художественный образ, который помогает говорить о новых формах объединения людей и технологий и который помогает понять, как в будущем могут складываться новые формы совместных действий. Название выставки созвучно книге Андрея Хааса «Корпорация счастья», в которой корпорация возникает как сеть людей, музыки, мест и инициатив, превращающих стихийные вечеринки в целую культуру.

Выставка «Ритмы внутреннего моря»

5 – 28 июня. Цена: бесплатно

В Варочном цехе бывшего пивоваренного завода имени Степана Разина в Санкт-Петербурге открылась выставка актуального искусства «Ритмы внутреннего моря», представленная галереями «Грабарь» и МИФ (MYTH Gallery). В экспозиции собраны работы современных российских художников разных поколений — от классиков отечественной арт-сцены до молодых авторов на старте карьеры. Среди художников: арт‑группа Recycle, Анна Афонина, Людмила Баронина, Анна Быстрова, Александр Виноградов и Владимир Дубосарский, Юлия Вирко, Евгений Гаврилов, Иван Горшков, Катя Исаева, Петр Кирюша, Платон Инфанте, Влад Кульков, Вильгений Мельников, Саша Нестёркина, Николай Онищенко, Михаил Першко, Даня Пирогов, Ульяна Подкорытова, Милена Стрелкова, Егор Федоричев.

Выставка «Искусство на частоте 1980-х»

11 июня–23 сентября. Цена: 600 ₽

Проект «Искусство на частоте 1980-х» посвящен тому, как в позднесоветскую эпоху искусство оказалось тесно связано с массовой культурой — телевидением, кино, рок-музыкой и поп-культурой. Разные творческие сообщества — художники, музыканты, режиссеры — были настроены на единую частоту и формировали общую художественную среду. Обращаясь к понятию «длинных 1980-х», проект рассматривает это время шире календарных рамок десятилетия — с середины 1970-х до начала 1990-х годов.

Выставка «СВОМАС»: Свободные мастерские авангарда

29 апреля— 25 октября. Цена: 400 ₽

Выставка представляет образ революции в художественном образовании рубежа 1910–1920-х годов, которая воплощалась в рамках концепции Свободных мастерских. Разработанный и внедрявшийся отделом изо Наркомпроса проект имел региональные особенности. Во Владимирской губернии различные пути реформы художественного образования олицетворяли мастерские Мстеры, чье целеполагание было обусловлено планом обновления традиционных промыслов.

На обложке: работа Анастасии Романовой «Я тебя ждала». Выставка «Корпорация счастья».

Чешский производитель хрусталя Moser и австрийский дизайнер Лауридс Галле представили коллекцию Axis. Этот проект стал для автора первым опытом работы со стеклом. С помощью серии команда исследует выразительные и производственные возможности хрусталя. Дизайн предметов с характерным решетчатым узором вдохновлен архитектурой модернизма начала XX века. Все изделия выполнены в фирменном розовом цвете Moser andmdash; Rosalin, который плавно переходит от насыщенного кирпичного тона в основании к более светлому оттенку в верхней части. Центральный объект коллекции andmdash; ваза, выдуваемая в форму с острым углом. Ее угловатый внешний силуэт контрастирует с округлой внутренней частью, демонстрируя как художественный замысел, так и техническое мастерство производства. Серия также включает стаканы, блюдца и графин.

Фото: Moser.

Здание Mailand-Strasse площадью более 7200 квадратных метров расположено в районе Драйшпиц andmdash; бывшей промышленной зоне, которая сегодня переживает масштабную трансформацию в рамках мастер-плана Vision Dreispitz, разработанного самим бюро. Новый офис рассчитан более чем на 300 сотрудников и дополняет основной кампус компании andmdash; Rheinschanze Campus. По словам архитекторов, здание задумано как низкоуглеродный «вертикальный кампус», способствующий взаимодействию между командами. Эту задачу решают атриумы двойной высоты, открытые лестницы и террасы, связывающие разные уровни. Центральная лестница проходит через все семь этажей, объединяя рабочие пространства, кафетерий и библиотеку материалов. Маршрут завершается конференц-залом с выходом на террасу на крыше. Индустриальное прошлое района определило сдержанный и прагматичный подход к организации пространства и выбору материалов. Как отмечают авторы проекта, их главной целью было создание здания, которое, несмотря на новую функцию открытой рабочей среды, органично вписывалось бы в контекст, сформированный логистической и промышленной инфраструктурой.

Фото: Herzog and de Meuron.

Для создания объектов из коллекции Uneri команда японской студии использовала ветви, срезанные с уличных деревьев, а также поваленные стволы, найденные в местных парках. «В Токио рост деревьев часто ограничивают, чтобы они не мешали городской инфраструктуре. Хотя срезанные ветки обладают ценностью как материал, чаще всего их перерабатывают лишь в щепу», andmdash; отмечают в студии. Проект призван привлечь внимание к незаметным ресурсам городской среды и предложить им новое применение. В конструкциях мебели объединены ветви разной формы и размера, сохраняющие естественную пластику и характер древесины. Скульптурные основания, покрытые черной эмалью, дополнены сиденьями и столешницами из липовой фанеры, произведенной на Хоккайдо.

Фото: Sotanaka.

В Кенсингтонских садах в Лондоне, рядом с летним павильоном галереи Serpentine, появилась инсталляция венесуэльского художника Хесуса Рафаэля Сото. Автор известен работами, в которых пространство воспринимается как физическая и постоянно меняющаяся среда. За семь десятилетий творчества он создал десятки скульптур из подвесных элементов, взаимодействовать с которыми зрители могли буквально всем телом. Новая инсталляция основана на работе Pénétrable BBL Jaune, впервые показанной Сото в 1999 году и воссозданной в 2023-м к столетию со дня рождения художника. Десятиметровая скульптура состоит из 4000 одинаковых ПВХ-нитей, закрепленных на прямоугольном стальном каркасе. Небольшие промежутки между элементами формируют муаровый эффект, из-за которого вертикальная структура словно мерцает при движении. Проходя сквозь плотное поле желтых нитей, посетители становятся частью произведения. Трубки соприкасаются, расходятся и вновь смыкаются, меняя ритм и плотность композиции с каждым движением.

Инсталляция будет открыта до 25 октября 2026 года.

Фото: andcopy; Jesús Rafael Soto / ADAGP, Paris 2026, предоставлено Atelier Soto, Paris – George Darrell, предоставлено Serpentine.

Проект Threshold, разработанный специально для этого пространства, исследует идею границы как физического и перцептивного состояния. В центре инсталляции andmdash; мощный луч белого света, исходящий из минималистичной металлической конструкции и пронизывающий архитектуру часовни. Он формирует светящийся объем, который кажется почти материальным. Работа постоянно меняется в зависимости от состояния здания. Когда часовня открыта, луч выходит за ее пределы и распространяется в сад, а когда закрыта andmdash; возвращается внутрь, акцентируя внимание на архитектурных поверхностях. Так инсталляция выстраивает диалог между внутренним и внешним пространством, неизменностью и трансформацией. На восприятие проекта влияет и движение посетителей, которые становятся частью световой композиции. Инсталляцию дополняет звуковое сопровождение, основанное на записях частот магнитного поля, собранных и обработанных художником.

Фото: Roberto Conte.

Заказчик проекта — петербургский девелопер, который обратился к студии ludi_architects с запросом на создание офиса продаж с атмосферой камерной гостиной. Смена масштаба и форматов, по задумке дизайнеров, раскрывает философию бренда, ориентированного на человека и его опыт. Направление интерьера задала история локации — здания бывшего кабельного завода, где индустриальное наследие становится основой для теплого, почти домашнего настроения.

• Локация: Санкт-Петербург
• Площадь: 495 м²
• Авторы: студия ludi_architects
• Фото: Дмитрий Суворов

Функциональные зоны расположены на трех этажах здания, но настроение офиса задает главный холл. Команда бюро ludi_architects выстраивала его интерьер в диалоге с контекстом района, чтобы обновленное оформление подчеркивало прошлое локации. Без перепланировки было не обойтись: дизайнеры предложили схему с частичной реконструкцией объекта. В результате пространство организовали как совокупность существующих одновременно блоков. Так, мягкая группа с баром не доминирует над переговорными, выставочными, детскими и рабочими зонами. Входная группа работает как гибкий буфер между ожиданиями гостей и новой функцией интерьера.

Палитра материалов построена на сочетании медных оттенков металла и отреставрированной кирпичной кладки — прямой отсылке к истории производства. Стилистику лофта решили не цитировать: наследие промышленной архитектуры переосмыслено через структуру, пропорции и тактильные контрасты. Подход бренда проявляется в интеграции деталей и фирменных цветов в акцентную мебель, тонированный шпон и теплые металлические тона. При этом здесь легко прослеживаются опорные образы: мотив двутавровой балки прослеживается в мебели и световых конструкциях, а пластика кабеля переосмысляется в линиях инсталляций. Изюминкой пространства выступил арт-объект, вдохновленный генератором постоянного тока, когда-то работавшим в высоковольтной лаборатории завода.

До 28 июня в Варочном цехе бывшего пивоваренного завода имени Степана Разина в Санкт-Петербурге проходит выставка «Ритмы внутреннего моря». Проект, подготовленный галереями «Грабарь» и МИФ (MYTH Gallery), объединяет работы современных российских художников разных поколений. Среди участников выставки andmdash; арт-группа Recycle, Анна Афонина, Людмила Баронина, Анна Быстрова, Александр Виноградов и Владимир Дубосарский, Иван Горшков, Катя Исаева, Петр Кирюша, Платон Инфанте, Влад Кульков, Михаил Першко, Даня Пирогов, Ульяна Подкорытова и другие. По задумке куратора Кристины Романовой, пространство варочного цеха усиливает ощущение потерянного «я» среди сохранившихся промышленных конструкций и масштабных объемов. Как отмечают организаторы, двухуровневое пространство с характерной индустриальной архитектурой напоминает затонувший корабль, внутри которого зритель словно движется по течению, замедляясь и задерживаясь у отдельных работ.

Фото: Иван Сорокин.

Здание AlUla Manara, которое появится в пустынном ландшафте региона Аль-Ула, объединит функции туристического и научного центра. Здесь посетители смогут наблюдать за звездным небом, а исследователи andmdash; заниматься изучением космоса. Комплекс из текстурированного камня будет состоять из ряда трубчатых объемов, завершающихся панорамным остеклением. По словам команды Heatherwick Studio, его форма и выбор материалов вдохновлены окружающим горным ландшафтом. «Наш дизайн основан на выразительной спиральной геометрии, которая проявляется как в устройстве Солнечной системы, так и в природных формах вокруг нас», andmdash; отмечают архитекторы. Помимо исследовательских пространств, в здании разместятся планетарий, ресторан и смотровая площадка на крыше.

Изображения: Heatherwick Studio.

Сплошная заливка пола и стен цветом — один из самых эффектных приемов в арсенале дизайнеров интерьера. Сегодня на смену универсальному черно-белому оформлению постепенно приходят более смелые и глубокие оттенки. Собрали двенадцать интерьеров, показывающих потенциал монохромной палитры в жилых и общественных пространствах.

Монохромный интерьер квартиры с акцентной кухней INK Bureau

Фото: Михаил Чекалов

Цветовая гамма интерьера полностью лишена ярких красок: на матовую серую покраску стен Вадим Шишкин наслаивал выразительные фактуры. Самой заметной из них стала нержавеющая сталь на фартуке черного кухонного гарнитура. Она «собирает» воедино все материалы интерьера, не перегружая композицию.

Монохромный интерьер минской квартиры без визуального шума Анна Романчик

Фото: Лиза Кулененок

Минималистичная отделка стен белой краской подчеркнула перетекающие друг в друга приватные и общественные помещения. Одним из главных преобразований, выполненных Анной Романчик, стало обновление входной группы с небольшой композицией из столика и напоминающих камни пуфов с велюровой обивкой.

Монохром и металлизированные шторы в интерьере шоурума постельного белья Анна Завгородняя

Фото: Наталья Бочкова

Мягкую фантазийную атмосферу формирует краска Tikkurila — ее одновременно использовали на потолках, стенах и полах. Оригинальной деталью оформления выступил паркет, случайно обнаруженный в процессе демонтажных работ. Оттенок дерева слишком потемнел от времени, поэтому его покрасили в тон остальным поверхностям.

Яркий монохром и плавные линии в космополитичном интерьере петербургского пространства Flame Moscow KIDZ

Фото: Варвара Топленникова

Глубокий фиолетовый оттенок Future Dusk выступает метафорой холодного пламени и символической отсылкой к названию бренда. Размывающие силуэты стекла создают загадочную атмосферу, а встроенные зеркала по периметру — эффект бесконечности.

Скульптурные объемы, зеркала и гибкое зонирование в монохромном интерьере студия Geometrix Design

Фото: Дмитрий Чебаненко

Когда хозяева этой квартиры обратились в команде студии Geometrix Design, они точно обозначили свои пожелания: минималистичную отделку им хотелось оживить элементами деконструктивизма. Сердцем квартиры выступила кухня со скульптурным островом, изготовленным по авторским эскизам. С одной стороны он кажется полноценным арт-объектом, а с другой в него встроены вместительные системы хранения.

Игра геометрических объемов, света и отражений в монохромном интерьере А77

Фото: Дмитрий Цыренщиков

Команда студии дизайна А77 создала функциональный интерьер квартиры, выполненный в стилистике минимализма. Компактный кухонный гарнитур представлен белыми колоннами, в которые встроены холодильник и духовка, а также серой столешницей.

Монохромная палитра и авторские предметы в интерьере квартиры в Минске Влад Кудин

Фото: Лиза Кулененок

Ключевой задачей дизайнеров было создание ощущения воздушности и легкости, которому препятствовали невысокие потолки. Светлая палитра сливочных и светло-серых тонов подчеркнула матовые поверхности. Такой эффект помог избавиться от атмосферы проживания на первом этаже, где обычно довольно темно.

Монохромная палитра и скрытый свет в интерьере частной клиники Юлия Сафонова

Фото: Наталья Горбунова

Атмосфера пространства должна была настраивать на выздоровление, а также вызывать у пациента ощущение заботы и защищенности еще до приема у специалиста. Чтобы не создавать ощущение давящей обстановки без окон, дизайнер усложнила конфигурацию холла за счет сглаженных форм. Помимо декоративного эффекта, они также маскируют выступы и массивные колонны.

Монохромный интерьер с брутальными фактурами и нестандартными решениями Bellardo Design Bureau

Фото: Сергей Красюк

Прежний минималистичный стиль и светлые тона сменились классикой с ориентальными мотивами и элементами ар-деко. Главными выразительными приемами здесь стали заливки больших плоскостей цветом и геометричные формы — они разбавили чрезмерную торжественность и добавили комнатам графичности. Темная палитра, представленная серыми, бежевыми, коричневыми и черными оттенками, потребовала аккуратного подбора мебели.

Монохромная квартира в Париже студия Martin Massé

Фото: Arthur Fechoz

Доминирующим оттенком этого проекта стал нежный розовый, придающий квартире воздушное настроение. Благодаря его сочетанию с мореным орехом пространство сохранило атмосферу османской эпохи.

Обволакивающий интерьер флагмана бренда нижнего белья бюро RMMSH

Фото: Даниил Анненков

Светлая монохромная отделка шоурума отражает образ «пещеры», построенной на пластике и скругленных линиях. Один цвет здесь раскрывается через игру непохожих друг на друга текстур. На их фоне выделяются фокусные точки: например, круглый экран диаметром три метра. Крупная деталь, заметная с улицы, притягивает взгляд.

Графичный пол и зеленые оттенки в интерьере цветочного магазина NOVU CLASSIC INTERIOR

Фото: Сергей Пилипович

Нежные зеленые оттенки помогли команде проекта добиться той самой атмосферы таинственного европейского сада. На фоне монохромных стен, покрытых краской с матовым финишем, выделяются бархатистые портьеры и крупная многоярусная люстра.

На обложке: проект студии А77. Фото: Дмитрий Цыренщиков.

Интерьер, над которым работала команда бюро ZeWorkroom, создавался для молодой семьи с квартирой в ЖК Prime Park. Одним из запросов заказчиков была возможность трансформировать кабинет в детскую. В проекте использовались разные по характеру природные фактуры, от шпона теплого оттенка и травертина до выразительного текстиля.

• Локация: Москва
• Площадь: 100 м²
• Авторы: бюро ZeWorkroom
• Фото: Сергей Ананьев

Планировка учитывает разные сценарии жизни супругов: пространство разделено на приватный и общественный блок. Все хранение дизайнеры вынесли за пределы основных маршрутов членов семьи — так они не привлекают лишнего внимания. Главными героями интерьера выступили скругленные мебельные фасады и стыки стеновых панелей. Они обеспечили плавный переход из одного помещения в другое несмотря на нестандартный масштаб дверных полотен. В гостиной реализован один из любимых приемов студии ZeWorkroom — массивный элемент из натурального материала становится композиционным центром, вокруг которого выстраивается всё оформление. Мягкая обивка дивана и текстиль здесь образуют контраст с монументальным кухонным островом из камня. Выполненный из травертина, он выглядит как скульптурный объект внутри квартиры. Его строгая форма и массивная фактура создают точку притяжения в досуговой зоне, одновременно выполняя утилитарную и декоративную роли.

Для качественного отдыха заказчиков в доме предусмотрен камерный мастер-блок с прилегающими гардеробом и санузлом. Дополнительная комната свободного назначения может использоваться как рабочая зона или в будущем трансформироваться в детскую. Почти вся мебель в проекте кастомная, ее выполнили по авторским эскизам на собственном производстве студии — NW bureau. Даже акцентное кресло в кабинете и стулья в составе обеденной группы были изготовлены здесь.

«День архитектора – 2026» будет посвящен теме «Архитектура как чувство». Организаторы предлагают поразмышлять о том, как в стремительно меняющемся и технологичном мире мы можем снова сосредоточиться на человечности и гуманности городской среды и подумать о том, как архитектор через свое творчество взаимодействует с городом и людьми на эмоциональном и чувственном уровне. Программа по традиции объединит деловую часть, дискуссии, лекции и мастер-классы, неформальное общение, HR-шоу, архитектурные квизы, перформансы и вечеринки. «В рамках деловой программы фестиваля мы хотим провести обсуждение новых векторов архитектурного развития города, в частности, поговорить о том, что ожидает Москву будущего. И, конечно, о том, какие смысловые послания ложатся в основу творчества современных архитекторов, и какой сигнал в будущее посылаем мы», andmdash; отмечает Тимур Абдуллаев, руководитель архитектурного бюро ARCHINFORM, идеолог и организатор фестиваля. Среди приглашенных спикеров andmdash; Сергей Кузнецов, архитектор будущего комплекса ВЭБ.РФ и управляющий партнер КБ «Стрелка»; Петр Кудрявцев, урбанист, социолог, основатель CM International; Артем Укропов, сооснователь визионерского архбюро Megabudka; Илья Мукосей, архитектор, креативный директор выставки-форума АРХ МОСКВА и другие.

Фестиваль пройдет 3 и 4 июля 2026 года, вход на событие свободный по предварительной регистрации.

Испанский дизайнер Лукас Муньос смотрит на объекты так, будто пытается расшифровать давно забытый язык. Там, где другие видят отходы, исчерпавшие себя материалы или вещи, обреченные на исчезновение, он находит новые возможности, связи и неожиданные сценарии будущего. В его практике устойчивость — это не лозунг и не заявление: она становится естественным следствием внимательного отношения к тому, что уже существует. Мы встретились с Лукасом в его мастерской, чтобы поговорить о ценности восстановленных материалов, исследовании как инструменте проектирования и о том, как создавать предметы и пространства, способные достойно стареть с течением времени.

Получив образование в Мадриде, Эйндховене и Лондоне, Лукас Муньос начал работать с найденными материалами задолго до того, как в профессиональную среду вошли термины «апсайклинг» и «круговая экономика». То, что начиналось как интуитивный и доступный способ создавать объекты, со временем превратилось в его собственную методологию. Сегодня практика дизайнера охватывает предметы мебели и освещения, аудиосистемы, инсталляции, интерьеры и исследовательские проекты. В основе каждого из них лежит стремление не производить новое, а переосмыслять и трансформировать уже существующее.

Как зародился твой интерес к апсайклингу?

Изначально я изучал дизайн, потому что хотел создавать дверные ручки, автомобильные фары и другие объекты промышленного дизайна. После окончания учебы мы с другом открыли мастерскую, где начали делать предметы и параллельно осваивать работу с металлом, деревом и другими материалами. В какой-то момент я понял, что создавать вещи из найденных объектов гораздо дешевле, чем покупать новые материалы. Так я начал работать с тем, что было под рукой: использовать выброшенные предметы, находки с улиц.Я много гулял по Мадриду, заглядывал в контейнеры, искал интересные объекты и экспериментировал с ними. Именно тогда появилась лампа из шариковых ручек — проект, который получил определенную известность и стал моей первой работой на стыке дизайна и искусства. В то время все распространялось через блоги, социальных сетей еще не было, и именно так постепенно сформировалась практика, которой я занимаюсь сегодня.

Светильник Volivik — первый объект Лукаса Муньоса, создан в сотрудничестве с enPieza!. Фото: Lucas Muñoz

Я всегда работаю с тем, что находится передо мной. Сейчас это называют апсайклингом, но когда я начинал, такого термина еще не существовало — тогда говорили скорее о «модном экологичном дизайне». Более того, некоторые преподаватели и коллеги, которых я знал еще со времен учебы, считали, что я трачу время впустую. Они буквально называли это моей «счастливой идеей» — чем-то забавным, симпатичным, но лишенным реальной значимости и перспектив. Однако для меня работа с найденными материалами была не менее увлекательной, чем работа с новыми, а кроме того, обходилась гораздо дешевле. Я занимаюсь этим уже почти двадцать лет. И для меня это не вопрос этики — это вопрос логики.

Ты учился дизайну в разных странах. Насколько сильно в них различается подход к образованию?

Очень сильно. В Великобритании и Нидерландах существует мощная традиция творческого образования. Их промышленная культура гораздо старше испанской, поэтому и школы имеют более долгую и богатую историю взаимодействия как с индустрией, так и с ремесленными практиками. Испания постепенно движется в этом направлении, хотя это еще не конец пути. Я бы сказал, что в Нидерландах и Великобритании образование носит более исследовательский и экспериментальный характер. Там студентов поощряют искать собственный язык, задавать вопросы, подвергать вещи сомнению. Это более критический подход, и в каком-то смысле он ближе к сократическому методу: тебя не учат напрямую, а скорее учат учиться, самостоятельно искать решения и ориентироваться в профессии. В Испании система остается гораздо более вертикальной и иерархической.

Фото: Adriaan De Man

Для меня образование — это процесс, который идет изнутри наружу. Человек учит себя сам. Для этого необходимы желание учиться, любопытство, внутренняя энергия и заинтересованность. И только если все это присутствует, преподаватель действительно может что-то дать.

Расскажи о своем творческом процессе. Как рождается проект — от идеи до готового предмета или интерьера?

Не уверен, что у меня есть какой-то универсальный сценарий. Но одно могу сказать точно: в нашей студии мы практически не используем рендеры и Pinterest. Мы стараемся избегать коротких путей. Да, такие инструменты помогают быстро продать идею клиенту, но вместе с тем превращают ее в долгосрочное обязательство, хотя сама идея по ходу работы может кардинально измениться. А нас как раз интересует этот процесс трансформации. Методы, с которыми мы работаем, связаны с переосмыслением существующих пространств, переработкой и повторным использованием материалов, созданием новых материалов и альтернативных производственных систем.

Это практика, в которой один шаг естественно ведет к следующему, а результат становится следствием самого процесса.

К счастью, реализованные проекты привлекают к нам клиентов, которым близок именно такой подход. Но это не отменяет того, что убеждать людей довериться столь открытому процессу бывает непросто. Для нас проектирование всегда строится на совместной работе. Клиент — не человек, который приходит, получает результат и исчезает. Например, мы создаем много макетов, делаем образцы, тестируем разные решения. Это похоже на движение с ближним светом фар: дорогу перед собой ты видишь достаточно хорошо, чтобы не съехать с пути, но при этом не всегда знаешь, куда именно она приведет. И именно поэтому проекты часто получаются более оригинальными, насыщенными и непохожими друг на друга.

Детали ресторана Mo de Movimiento. Фото: Gonzalo Machado

Хотя ты сказал, что проекты привлекают клиентов со схожими ценностями, бывает ли, что приходится отказываться от работы?

Иногда я честно говорю, что, вероятно, не тот человек, которого ищет заказчик. Например, если сроки проекта не соответствуют моему подходу к работе. Я не могу сделать проект за три месяца — мне потребуется как минимум вдвое больше времени. Бывает и так, что меня не убеждает сам клиент. Некоторые ищут не реальные решения, а скорее инструмент для гринвошинга. Такое встречается часто: сегодня все говорят об устойчивом развитии, но далеко не все понимают, как воплотить эти принципы на практике. Иногда я и сам не уверен, что справлюсь с проектом лучше, чем кто-либо другой. Но даже в таких случаях мы стараемся попробовать.

Какую роль в твоей работе играет исследовательская составляющая? Присутствует ли она в каждом проекте?

Думаю, эта сторона моей практики сформировалась позже, во время жизни в Нидерландах. Но в каком-то смысле она была со мной всегда. Работа с найденными материалами сама по себе предполагает исследование и эксперимент: тебе приходится буквально думать руками, искать решения в процессе создания. Более осознанная исследовательская работа появилась уже с крупными проектами — такими, как мадридский ресторан Mo de Movimiento.

Ресторан Mo de Movimiento. Фото: Gonzalo Machado

Мне близка мысль о том, что чем больше в проекте здравого смысла, тем он получается более интересным, значимым и мотивирующим. А значит, тем больше у него оснований оставить после себя след.

Мы — дизайнеры, архитекторы, художники — берем материалы, трансформируем их и оставляем в мире новые объекты. И я вижу в этом огромную ответственность. Поэтому чем лучше проект обоснован — поэтически, интеллектуально, материально, социально, исторически и контекстуально, — тем он богаче и тем больше мне кажется оправданным усилие, которое было в него вложено. Исследование играет здесь важную роль, потому что помогает понять не только что мы создаем, но и где, как и для кого. Кроме того, я уже давно пытаюсь разобраться, как рассказывать о проектах так, чтобы коммуникация не становилась их главной целью. С другой стороны, некоторые проекты настолько масштабны, что было бы несправедливо не говорить о них вовсе. Когда речь идет о моем собственном стуле, я делаю его прежде всего для себя: могу показать его публике, а могу и нет. Но в случае крупных проектов я много думаю о том, как превратить коммуникацию в продолжение проекта, а не в его финальную точку.

Проект El Puesto Guía Repsol. Фото: Manu Toro

Работая с испанским брендом Sancal, мы впервые сняли фильм. Затем похожий опыт повторился в проекте El Puesto Guía Repsol — уже с тем же режиссером. Мне нравится думать, что все эти фильмы являются частями одного большого повествования. Они напоминают музыкальные клипы, в которые хочется всматриваться, — почти гипнотические по своему эффекту. Мне показалось, что короткометражный фильм в формате клипа способен удерживать внимание зрителя гораздо дольше, чем привычные способы презентации проекта. Поэтому сегодня мы стараемся сопровождать все крупные проекты дополнительными форматами: документальными фильмами, фанзинами, а иногда даже музыкальными альбомами, если для проекта создается собственный саундтрек. И дело здесь не в продвижении или продажах. Для меня важно, чтобы коммуникация становилась естественным продолжением проекта и помогала ему жить дальше.

Наблюдая за твоей практикой, становится понятно, что устойчивость для тебя — не отдельный жест, а последовательная стратегия. С какими вызовами и ограничениями ты сталкиваешься в этом контексте?

Каждый проект — это вызов. Но самый большой из них связан с тем, о чем мы уже говорили, — с ответственностью. Когда я прихожу в пространство, все решения, которые я принимаю, остаются там надолго. Мне дают существующее место, и я должен решить, что убрать, чтобы привнести что-то новое. Но я также несу ответственность за все, что решаю сохранить. Мне кажется важным проектировать не для фотографии в день открытия и не для эффектной презентации. Важно думать о том, как вещи будут стареть. Как они будут изнашиваться, ломаться, покрываться патиной времени, приобретать ту особую, красивую форму несовершенства, которая приходит со временем. И для меня это один из главных профессиональных вызовов.

Если говорить об устойчивости, то в ее основе лежит именно эта идея: вещи не должны оставаться неизменными вечно. Они могут трансформироваться, меняться и в конечном итоге возвращаться в природный цикл.

Можешь вспомнить решения или идеи, которые в итоге не сработали так, как ты ожидал? Есть ли проекты, в которых сегодня ты бы что-то изменил?

Такое происходит постоянно. Проекты никогда не заканчиваются окончательно. Формально я сдаю работу, но продолжаю думать о том, что можно было бы сделать лучше. Более того, многие идеи продолжают развиваться уже в следующих проектах. Один проект становится продолжением другого. Корни и ствол остаются теми же, меняются только плоды.

CO-LAB — штаб-квартира бренда Sancal в Мадриде. Фото: Asier Rua

Если говорить о предметном дизайне, давай сравним твою первую работу и одну из последних. Что их объединяет и как изменился твой подход?

Любопытно, что сейчас в пространстве Infinito Delicias в Мадриде представлена гигантская восьмиметровая лампа, собранная из фотографических рефлекторов. Это тоже апсайклинг — превращение одного объекта в другой. И моя первая работа была построена на том же принципе. На самом деле между ними много общего. Думаю, в ранних проектах было гораздо больше ручного труда и ремесленной составляющей. Сегодня я почти отказался от такого подхода. Например, стараюсь избегать красок и лаков, предпочитаю более естественные покрытия — масла, воски или специальные пропитки.При этом новая лампа хорошо демонстрирует главный принцип моей нынешней практики: 99% вещей, с которыми я работаю, уже существуют. Сейчас мне все интереснее находить готовые объекты и переосмыслять их, потому что это позволяет сократить объем производства и лишней работы в мастерской.Но здесь есть и другой аспект — определенный способ мышления. Он напоминает игру в Lego: что можно создать, имея всего несколько элементов? Насколько далеко можно зайти, комбинируя уже существующие вещи? По сути, весь процесс сводится к тому, чтобы соединять объекты между собой, накладывать одно на другое и наблюдать, какие новые возможности из этого возникают.

Как в твоих объектах сосуществуют функциональность и концептуальная составляющая?

Все зависит от контекста. Я могу создать лампу, которая не отличается особой функциональностью, но при этом кажется мне интересной и забавной как эксперимент. В таком случае у нее может не быть конкретного пользователя, места или практической задачи. Но если речь идет, например, о стуле для ресторана, который будут использовать каждый день, то он обязан быть удобным. Мы всегда тестируем такие вещи, вносим изменения, если нужно сделать объект более эргономичным или, скажем, штабелируемым.

Пространство Infinito Delicias в Мадриде. Фото: Infinito Delicias

Мне кажется, чем больше правил появляется в игре, тем интереснее она становится. Если проект требует определенных условий, они становятся частью системы координат. К ним добавляются мои собственные ограничения, и дальше начинается совместная игра, цель которой — найти лучшее из возможных решений. Сейчас, например, мы работаем с Walker Art Center в Миннеаполисе — одним из самых влиятельных американских музеев в сфере экспериментального искусства и дизайна. Для них мы создаем работы, которые гораздо ближе к художественным высказываниям, потому что музейный контекст позволяет это. Было бы скучно делать для такого места что-то исключительно функциональное.

Что ты думаешь о новом поколении дизайнеров? Сталкиваются ли они с иными вызовами, чем твое поколение?

Мне кажется, среди молодых дизайнеров сегодня довольно распространено чувство неуверенности. Мы живем в мире, где вся информация находится в открытом доступе, и на фоне этого огромного потока очень легко почувствовать себя маленьким и незначительным.

При этом за постоянным потреблением информации мы иногда забываем о главном: именно работа, практика и реальные действия лежат в основе большинства достижений.

Кроме того, мне кажется, сегодня слишком переоценивают идею нестандартного мышления. Очень часто проблема находится не за пределами коробки, а внутри нее (отсылка к английскому выражению thinking out of the box — прим. ред.). Нам нужно учиться мыслить внутри существующих систем: переосмыслять индустрию, локальное производство, масштабы изготовления вещей, заново открывать ценность ремесла. Сейчас формируется новая культура трансформации, ремонта и повторного использования, и мне кажется, что именно в ней заключен огромный потенциал. По сути, это и есть фундамент всего. И еще: чем больше ты знаешь, чем больше информации находится в твоем распоряжении, тем более осознанными становятся твои решения. А вместе с этим растет ответственность, и дизайн становится более вдумчивым и устойчивым.

Магазины On Running в Лондоне и Цюрихе. Фото: Lucas Muñoz

Над какими проектами ты работаешь сейчас?

Мы продолжаем сотрудничество с брендом спортивной одежды и обуви On Running. За последние годы мы создали для него несколько инсталляций для магазинов в разных странах мира, а сейчас готовим новый проект. Также продолжается работа с инсталляцией, которую мы представили на Венецианской биеннале. Сейчас она путешествует по Испании, а вскоре отправится в Барселону. Кроме того, мы сотрудничаем с Walker Art Center, который готовит первую в истории США триеннале дизайна. Для этой выставки музей заказал нам новую инсталляцию. Мне кажется, что Миннеаполис сейчас переживает важный момент своей истории. В таком контексте особенно значимыми становятся голоса людей и инструменты, которые позволяют этим голосам звучать. Поэтому в последнее время я все глубже погружаюсь в мир звука, записи и технологий, связанных с передачей и усилением человеческого голоса.

Фото на обложке: Yago Castromil.

Итальянский дизайн-бренд представил два новых объекта, созданных Микеле Де Лукки для летней коллекции. Первый пазл, La Fattoria di Chele, объединяет восемь фигур сельскохозяйственных животных. Выполненные из чилийской сосны персонажи появляются из прорезей в деревянных панелях и отражают характерную графическую манеру Де Лукки. Второй объект, Chele Puzzle, представляет собой набор ярких фигур по эскизам дизайнера, из которых можно собирать воображаемых животных и целые сценки. Пазл изготовлен из картона и рассчитан как на игру, так и на свободные эксперименты с формой. Вместе с новинками Danese Milano переиздает минималистичные деревянные пазлы Animali/Pesci, созданные Энцо Мари в 1957 году. Они основаны на принципе единого непрерывного разреза, благодаря которому из одного куска дерева получается 16 различных фигур.

Все пазлы задуманы одновременно как игровые и декоративные предметы.

Фото: Danese Milano.

В основу этого проекта легло исследование идей авангарда в искусстве и их физическое воплощение на архитектурном объекте. Дизайнеры BLOK Studio подошли к созданию пространства как к написанию картины: белый холст стен наполнялся формами и цветами. Сочетание двух самых «сильных» фигур — круга и квадрата — подчеркнуло мебельные композиции и добавило оформлению динамичности.

• Локация: Екатеринбург
• Площадь: 74 м²
• Авторы: BLOK Studio
• Фото: Максим Лоскутов

Тамбур во входной зоне кафе выполнен из легкой светопрозрачной стеклянной конструкции. Для удобства гостей здесь же предусмотрен гардероб в виде навесного шкафа с геометричным принтом и внутренней подсветкой. В зале разместились мебельные группы, где гости могут собраться небольшой компанией за центральным столом или посидеть вдвоем. Стойка кофе-бара установлена у прохода в отделенную кухню. С ней соседствует гостевой санузел, объединенный со входом в техническое помещение кладовой уборочного инвентаря. Все детали интерьера отсылают к ярким произведениям эпохи авангарда, от «Башни» Татлина до «Черного квадрата» и «Спортсменов» Малевича. Последняя работа стала прообразом для цветных человечков, выложенных из малоформатной плитки возле вытянутой скамьи. Они просты и абстрактны, состоят из геометрических фигур и повторяют основные цвета. Проект башни Татлина, представляющий собой совокупность двух наклонных металлических спиралей, лег в основу подстолья круглого коммунального стола. Самый эффектный элемент, который венчает композицию обеденной зоны, — большой шар в синей эмали, выполняющий роль акцентного светильника.

Бутик Дома YUDASHKIN открылся по адресу Еропкинский переулок, 16. Пространство занимает здание бывшей городской усадьбы andmdash; памятник архитектуры XVIII–XIX веков. Новый магазин органично вписывается в атмосферу района с его исторической застройкой, камерной обстановкой и ощущением преемственности. Бутик задуман командой как пространство для более глубокого и внимательного взаимодействия с брендом. Именно поэтому одну из ключевых ролей здесь играют предметы искусства andmdash; живопись и керамика, лично отобранные креативным директором YUDASHKIN Галиной Юдашкиной и арт-директором Татьяной Миска. Работы гармонично дополняют коллекцию Дома, оставляя место для ассоциаций, наблюдения и внутреннего диалога. Кроме того, произведения современных художников из петербургских галерей andmdash; Светы Исаевой, Лилии Ковган, Алины Буглеевой, Андрея Любченко, Екатерины Богданковой, Кристины Агельской и Ирины Дудкиной andmdash; продолжают настроение интерьера, перенимая его пастельную палитру и натуральные фактуры. Экспозиция искусства будет меняться каждые три месяца.

Помимо коллекции и арт-объектов, в новом бутике представлен кофе-бар, который также вступает в диалог с современным искусством. По словам Галины Юдашкиной, он превращает магазин из пространства для выбора вещей в место для паузы и новых впечатлений. Благодаря единому музыкальному сопровождению кофе-бар воспринимается как часть общего маршрута, а не отдельная зона.

Экспозиция «Это не всё время так» объединит предметный дизайн, графику, фотографию, коллаж, текстиль и видео. Проект задуман как цельная художественная среда, обращенная к хрупким и мимолетным моментам повседневности. Это первая персональная выставка интерьерного дизайнера Юлии Голавской, в которой работа с пространством выходит за рамки частного заказа и становится художественным высказыванием. Экспозиция выстроена как дом-воспоминание или театральная декорация повседневной жизни. Вместо привычного деления на тематические разделы объекты складываются в единое повествование, вступая в диалог с работами из коллекции арт-бюро и предлагая зрителю пространство для наблюдения и рефлексии. Специально для выставки Юлия Голавская создала все представленные предметы, включая кушетку, туалетный столик, консоль и ширму.

Выставка «Это не всё время так» пройдет в пространстве арт-бюро на Малой Бронной, 31/13, с 25 июня по 12 сентября 2026 года. Ее дополнит публичная программа: встречи с художницей, лекции и авторские мастер-классы.

Фото: Юлия Голавская. Предоставлены пресс-службой арт-бюро «Тайнинка».

Браслет-часы Sweet Watch предметного дизайнера и художника Edward Lingvior напечатаны на 3D-принтере, но внешне напоминают украшения из разноцветных конфет andmdash; знакомый многим аксессуар из детства. «Эти часы не показывают точное время. Они возвращают его. Во вкусные, солнечные дни, когда в руках всегда была горстка разноцветных конфет, а время измерялось не минутами, а моментами: смехом, играми, секретами с друзьями», andmdash; рассказывает автор. Дизайнер предлагает зафиксировать на браслете любое время или создать собственную комбинацию. При этом Sweet Watch andmdash; не только ностальгический аксессуар, но и функциональный объект. В корпус можно встроить NFC-чип с персональной ссылкой или разъем для платежного стикера размером 32 × 24 мм.

Фото: Edward Lingvior.

С помощью стула Lilium колумбийский дизайнер Николас Риано Герреро стремился показать потенциал промышленного металла в предметах с более мягкой и выразительной пластикой. Форма объекта напоминает лепесток цветка. «Металлу почти всегда придают резкую, агрессивную форму, и я хотел посмотреть, смогу ли добиться обратного, объединив традиционные методы формовки с современными цифровыми технологиями производства», andmdash; рассказывает автор. В процессе работы Герреро изучал геометрию лепестков и эргономику посадки, чтобы определить оптимальные пропорции спинки и придать ей легкий наклон. По его словам, литье в песчаные формы и ручная обработка поверхности подчеркивают возможности ремесленного подхода и демонстрируют качества, которые невозможно полностью воспроизвести в промышленном производстве.

Фото: Sophia Maguire.

В рубрике «Дизайн как бизнес» мы подробно разбираем бизнес-модель компании: на чем она зарабатывает, какие решения принимает, от чего отказывается и с какими ограничениями сталкивается на своем этапе развития. Герой нового материала — петербургский бренд мебели Eburet.

Паспорт компании

Год основания и город/страна:

• апрель 2021 года — производство дизайнерской мебели;
• октябрь 2025 года — архитектурное направление.

Сегмент:

• мебель и предметы интерьера;
• услуги 3D-печати крупных объектов, элементов благоустройства, малых архитектурных форм.

Модель:

• серийное производство;
• среднесерийное производство;
• кастомное производство.

Число сотрудников:

• 26 человек.

Производственные мощности:

• 4000 единиц объектов за 2025 год.

Выручка за последний закрытый год:

• 200 млн рублей.

Инвестиции на старте:

• грант 1 млн рублей от Фонда содействия инновациям.

Ольга Найденовасооснователь и генеральный директор Eburet

Позиционирование

Сейчас мы развиваем два направления внутри компании. Во-первых, это бренд Eburet, в рамках которого мы создаем мебель и предметы интерьера. Наш основной клиент в сегменте B2C — это менеджер среднего и высшего звена, чаще всего работающий в креативной индустрии или предприниматель. В сегменте B2B мы в первую очередь работаем с HoReCa. Наша мебель соответствует современным требованиям к общественным пространствам: она выразительная, долговечная и при этом антивандальная.

Второе направление мы назвали Urbis. В рамках него мы создаем малые архитектурные формы и элементы благоустройства. Как правило, заказчики этого направления — смелые архитектурные бюро и визионеры; основатели бизнеса, готовые экспериментировать и реализовывать нестандартные идеи. Интересно, что с точки зрения узнаваемости и нематериального актива гораздо сильнее бренд Eburet. Но если говорить о выручке, то направление архитектурной 3D-печати растет очень быстро. Сейчас на него приходится уже более 15% общей выручки компании.

Можно сказать, что сейчас мы находимся на этапе трансформации или даже кризис-менеджмента. Мы усиливаем те направления, где сегодня в России видим больший спрос. Например, в направлении крупноформатной 3D-печати у нас очень мало прямых конкурентов. Масштабные объекты сложно производить, и выбор материалов для них ограничен. Технологии 3D-печати позволяют создавать формы, которые зачастую проще и удобнее в производстве и эксплуатации. Кроме того, наша сильная сторона заключается в том, что внутри компании есть собственная дизайн-команда, поэтому мы можем взять на себя весь цикл создания продукта, от концепции до производства.

Фото: Татьяна Гордеева

Структура и процессы

Сейчас в компании работает 26 человек, и примерно половина команды занята на производстве. Оно функционирует круглосуточно, поэтому у нас есть как минимум шесть операторов 3D-принтеров. Кроме них работают специалисты по постобработке и шлифовке изделий, логисты, инженеры по сборке и обслуживанию оборудования.

Дизайн-отдел состоит из четырех человек. В основном дизайнеры работают над индивидуальными проектами. Иногда мы устраиваем своеобразные спринты по разработке собственного продукта: на несколько месяцев переключаем одного из дизайнеров исключительно на эту задачу. Также у нас есть два проектных менеджера, которые одновременно занимаются продажами, руководители направлений и контент-команда. С запуском нового направления значительная часть моей работы связана с публичной деятельностью: выступлениями, участием в выставках и популяризацией технологии.

Я в шутку называю себя амбассадором крупногабаритной 3D-печати.

При этом операционно я выполняю функции генерального директора. Решения о закупке и модернизации оборудования, распределении бюджета, контроле сроков и ключевых процессов по-прежнему проходят через меня. Мне бы очень хотелось нанять отдельного директора по маркетингу и передать ему весь этот блок, но сейчас время достаточно неопределенное, поэтому на масштабные наймы мы пока не решаемся.

Фото: Татьяна Гордеева

Сейчас для нас очень важный вопрос — привлечение инвестиций. Мы находимся в хорошей точке для роста и понимаем, что могли бы значительно быстрее развивать архитектурное направление при наличии дополнительного капитала.

Экономика и стратегия

Прежде чем принимать решение о запуске нового продукта, мы проводим довольно большой объем исследований в двух направлениях. С одной стороны, внимательно наблюдаем за крупными игроками рынка. По косвенным признакам часто можно понять, какие продукты у них востребованы и какие тенденции набирают силу. С другой стороны, мы постоянно общаемся со своими клиентами и стараемся понять, что им понравилось, что оказалось неудобным, чего не хватило в продукте. Собираем фактуру, анализируем ее и пытаемся разобраться, почему одни модели оказываются успешнее других. Год назад мы провели большую серию глубинных интервью и, в частности, выяснили, почему одни стулья продаются лучше других. В результате внесли несколько изменений в существующие модели и разработали еще один новый стул.

Главное стратегическое решение последних лет связано с выходом в архитектурное направление и благоустройство городской среды. По сути, мы приняли решение продавать не только готовый дизайн и мебель, но и инженерные, конструкторские и архитектурные услуги, связанные с 3D-печатью.

Бренд-зона для Самоката

Совместная зона Eburet и The Blueprint на ярмарке blazar

Как бизнес мы никогда не будем копировать чужие объекты. Достаточно часто нам присылают изображения известных дизайнерских предметов и просят воспроизвести их с помощью 3D-печати. В таких случаях мы всегда задаем простой вопрос: есть ли у заказчика права на воспроизведение этой модели? Как правило, ответ отрицательный, и тогда мы отказываемся от проекта. Обычно я объясняю это очень просто: мне бы не хотелось, чтобы кто-то так же поступал с работами наших дизайнеров.

Внешние коммуникации

Недавно на одной из выставок организаторы отметили, что у нас очень структурный и бизнес-ориентированный подход. Наверное, это действительно так. У меня есть стратегия: я понимаю, какой продукт мы хотим развивать, вижу для него место на рынке и стараюсь оценивать его потенциал максимально рационально.

Например, если речь идет о благоустройстве городской среды, можно посмотреть объем государственных расходов на эти задачи и хотя бы приблизительно понять размер рынка. Если мы сможем занять даже небольшую долю, это уже позволит построить устойчивый и растущий бизнес. Поэтому при выборе выставок я прежде всего задаю себе вопрос: где находятся люди, которые принимают решения по нашим проектам? Мы два года подряд участвуем в выставке ParkSeason Expo (Форум парков), посвященной благоустройству, паркам и городской среде — просто потому, что там находится наша аудитория.

Если говорить о коммерческих интерьерах и работе с частным бизнесом, то для нас очень эффективна выставка ARTDOM. Важно не просто присутствовать на событии, а понимать, кто придет на него, зачем и что именно мы хотим показать. Например, в этом году мы сделали акцент на интерьерных панелях, так как понимали, что именно это направление хотим развивать в ближайшие годы.

Мы стараемся не участвовать в проектах, в эффективности которых сомневаемся.

Я регулярно получаю предложения от организаторов разных мероприятий. Как правило, достаточно задать два-три базовых вопроса о посещаемости, аудитории и результатах прошлых лет, чтобы понять, подходит ли нам площадка. Сейчас индустрия переживает непростое время, и многие пытаются зарабатывать любыми способами. Поэтому довольно быстро становится ясно, кто заинтересован только в продаже выставочных площадей, а кто действительно думает о пользе для участников и развитии отрасли.

К счастью, серьезных или кризисных ошибок у нас не было. Самая интересная ошибка была связана с визуальной коммуникацией бренда в самом начале. Тогда я сама занималась контентом и была уверена, что очень хорошо понимаю, как нужно показывать продукт. У нас были высокие требования к качеству изображений: все должно было выглядеть идеально, эстетично и вдохновляюще. Но я не учла одну важную вещь. Визуальный язык 3D-печати, особенно такой яркой и выразительной, оказался настолько необычным, что многие люди не воспринимали наши предметы как реальные объекты.

Почти год значительная часть аудитории в социальных сетях была уверена, что мы публикуем не фотографии существующих изделий, а визуализации или рендеры. Узнали мы об этом совершенно случайно на одной из первых выставок. Посетители подходили к стенду и искренне удивлялись тому, что все предметы существуют в реальности и их действительно можно купить.

Совместная зона Eburet и The Blueprint на ярмарке blazar

Дилемма бизнеса

На мой взгляд, главный вызов для бизнеса сегодня — научиться стабильно привлекать клиентов и стабильно продавать. Это звучит довольно прозаично, но именно слово «стабильность» сейчас оказывается самым сложным. Мы по-прежнему остаемся достаточно молодой компанией. За пять лет мы столкнулись с обычными для любого растущего бизнеса задачами: найм сотрудников, масштабирование, привлечение инвестиций, развитие новых направлений. Но одновременно нам приходится работать в условиях общей нестабильности.

Иногда очень сложно понять, что является следствием собственных ошибок роста, а что связано с внешней средой.

Последние полтора года мы фактически находимся в непрерывном процессе тестирования гипотез. Это постоянный цикл экспериментов, в котором мы анализируем результаты, усиливаем то, что работает, и отказываемся от того, что не приносит эффекта. Наверное, именно в этом и заключается наш главный вызов сегодня — найти собственную устойчивую систему продвижения и продаж, которая будет работать регулярно и предсказуемо.

На обложке: основатели Eburet Ольга Найденова, Сергей Ибрагимов и Антон Рыкачевский.Все фотографии предоставлены Eburet.

Интерьер этого дома Анастасия Придачина создавала для семьи, которая много времени проводит дома и ценит комфорт внутри своего приватного пространства. Дизайнер легко нашла с заказчиками общий язык: задача показалась настолько интересной, что этот проект она взяла в работу вне очереди и завершила за полгода. Оформление хотелось сделать лаконичным и построенным на основе выверенной геометрии и материалов с приятными на ощупь фактурами. Природная цветовая палитра призвана визуально объединить интерьер с пейзажем загородной локации.

• Локация: Минск
• Площадь: 227 м²
• Автор: Анастасия Придачина
• Фото: Катя Самойлович
• Cтиль: Валерия Макаревич

К моменту начала проектирования планировка уже была определена. Заказчики попросили переосмыслить расположение оставшихся от прошлых владельцев функциональных зон и проемов, чтобы интерьер был максимально удобным для дружной большой семьи. Так, основной объем дома занимает открытое пространство со вторым светом, где по оси симметрично выставлены кухня, столовая и мягкая группы. Коридоры-карманы связывают кухню-гостиную с приватной половиной дома. На нижнем этаже разместились душевая, кабинет хозяйки, прачечная и котельная, а на верхнем — хозяйская спальня, детская, кабинет главы семьи и ванная.

Ключевым материалом проекта стало дерево, представленное здесь в нескольких сортах и финишных покрытиях. В разных комнатах встречаются ольха, массив и шпон дуба, а еще тонированный МДФ. Стилеобразующими элементами интерьера выступила мебель из фанеры, обработанной оригинальным составом — смесью бейца и масла. Другим необычным решением была отделка потолка теплой и выразительной ольхой. Этот прием пришел на смену стандартной белой покраске, но Анастасия Придачина предложила подчеркнуть характер оформления. Финальными штрихами расслабленной атмосферы стали полотна белорусских художников и изделия минских керамистов. «Звери» Ильи Зарецкого работают как арт-объекты, как и скульптуры Георгия Мосейчука, демонстрирующие архаичную работу с древесиной.

За визуальную концепцию под названием «Креофудкорт» отвечала студия odd works. В основе брендинга andmdash; образ воображаемого фудкорта, где представители разных креативных индустрий встречаются, взаимодействуют и создают новые идеи. Рекламщики, арт-директора, дизайнеры, продюсеры, стратеги, маркетологи, редакторы, архитекторы, разработчики и владельцы студий здесь представлены как носители разных «кухонь» andmdash; со своим языком, процессами и аудиторией. «Нам нужна была идея, которая легко считывается и при этом может жить в разных контекстах. Креативные индустрии можно представить как разные кухни: у каждой свой язык, свои процессы и своя аудитория. И G8 andmdash; это ситуация, когда все они оказываются в одном месте», andmdash; отмечает основатель и креативный директор odd works Павел Рипли. Ключевыми элементами айдентики стали упаковка как конструктивный элемент, развертки как способ показать процесс вместо готового результата и графика, существующая как самостоятельная среда. Визуальная система отсылает к городской эстетике фудкортов andmdash; ярким вывескам, меню, табло, крупной типографике и насыщенным цветам. Внутри брендинга также появились символы креативных индустрий andmdash; метафорические знаки, которые не иллюстрируют конкретные сферы напрямую, а задают ассоциативное направление для интерпретации.

Независимый фестиваль креативных индустрий G8 пройдет 11 сентября на Хлебозаводе. В программе andmdash; конференция, премия G8 Creative Awards с церемонией награждения и вечеринка.

Команда завершила строительство штаб-квартиры китайской компании Vivo в Шэньчжэне. Небоскреб высотой 150 метров рассчитан на 6000 сотрудников, а его архитектурная концепция вдохновлена дизайном смартфонов бренда, известных своими камерами. Особенность проекта andmdash; непрерывная спиральная терраса, которая опоясывает здание по всей высоте. Такой эффект достигается благодаря смещению плит перекрытия: на каждом уровне они слегка поворачиваются относительно центрального ядра, формируя 360-градусный маршрут вокруг башни. По задумке архитекторов, динамика фасада отсылает к диафрагме объектива камеры. Спиральная терраса и система высотных атриумов открывают панорамные виды на город и залив Цяньхай, а выразительный силуэт башни контрастирует с окружающей стеклянной застройкой. Горизонтальное остекление обеспечивает широкий обзор и помогает регулировать микроклимат здания: самозатеняющиеся элементы снижают перегрев летом и увеличивают доступ естественного света зимой. На подиуме размещены лестницы и озелененные зоны, вдохновленные скалистыми берегами Южно-Китайского моря, а ландшафтное оформление террас меняется в зависимости от высоты и особенностей окружающей среды.

Фото: Kris Provoost, Yanlong Tong.

Основатель архитектурного бутика АБ Проектное Бюро Ведран Бркич разработал консоль «ЛАКОНИ́К» для галереи концептуального дизайна SPACE FOUR. В предмете сделан акцент на диалоге формы и материала: он выполнен из цельного черного кварцита, матовая поверхность и естественный рисунок которого подчеркивают мягкую скульптурную пластику. По просьбе Design Mate Ведран Бркич рассказал, как появился финальный образ консоли, как создавался прототип и какого ощущения ему было важно добиться в объекте.

Ведран Бркич архитектор, основатель архитектурного бутика АБ Проектное Бюро

Идея и концепция

Для команды нашего архитектурного бутика АБ Проектное Бюро коллекционный дизайн — это естественное продолжение интерьерной архитектуры, возможность глубже раскрыть пространство через объект и создать более цельную среду.

Идея консоли «ЛАКОНИ́К» появилась достаточно интуитивно. Мне давно хотелось создавать предметы именно из камня. Это очень живой материал: в нем одновременно ощущаются монументальность, тактильность и внутренняя пластика. Однажды в Италии, на большом складе натурального камня, я увидел кварцит «Блэк Фэнтези» и сразу влюбился в него. Изначально он подбирался для интерьерного проекта, но уже тогда стало понятно, что из него обязательно должен появиться самостоятельный предмет.

Первая версия консоли была выполнена в травертине — скорее, как поиск пропорций и формы. Она выступила отправной точкой коллекционной серии O N C E, которая дебютировала на выставке АРХ Москва в 2025 году. В нее вошли также барный шкаф, банкетка с зеркалом, стеллаж и кухонный остров. Но в какой-то момент стало очевидно, что именно «Блэк Фэнтези» идеально раскрывает характер и задумку предмета. В «ЛАКОНИ́К» материал — не просто оболочка, а полноценный выразительный язык. Консоль выполнена из цельного кварцита «Блэк Фэнтези» с матовой поверхностью и тонкими металлическо-серыми прожилками. Строгая геометрия сочетается со скульптурной пластикой, а сама форма балансирует между монументальностью и визуальной мягкостью.

Материал формирует характер объекта: одновременно строгий, графичный и очень пластичный.

Мне всегда было интересно создавать предметы, которые способны раскрываться по-разному. Как в детстве, когда смотришь на облака и каждый раз видишь новые образы. У этой консоли тоже есть такая игра восприятия — в зависимости от угла обзора и положения в пространстве она меняет свое настроение и характер.

Первые эскизы и прототип

Первые эскизы были достаточно минималистичными. Хотелось добиться максимально чистой формы, в которой не будет ничего лишнего. При этом уже на раннем этапе появилась идея двойственного восприятия предмета. Это был поиск баланса между строгой архитектурной геометрией и более пластичной, почти скульптурной формой.

Полноценный прототип появился не сразу. После экспериментов с травертином и создания версии из кварцита мы долго корректировали детали: толщину элементов, работу света на матовой поверхности камня, пропорции опор и визуальный баланс конструкции. Как это часто бывает в предметном дизайне, многие вещи окончательно раскрываются только в материале и в реальном масштабе. На этапе эскиза невозможно до конца почувствовать, как объект будет взаимодействовать со светом, пространством и человеком.

Особенности работы с материалом

Камень — один из самых сложных и одновременно самых выразительных материалов. С одной стороны, он требует точной инженерии, расчетов, понимания веса, баланса и технологии обработки. С другой, его невозможно полностью контролировать. Каждый слэб уникален: рисунок, глубина, прожилки и внутреннее напряжение материала всегда разные. В случае с кварцитом «Блэк Фэнтези» было особенно важно сохранить ощущение цельности и монолитности формы. При этом предмет не должен был выглядеть тяжелым.

Отдельно мы продумывали двустороннюю структуру консоли. В одном положении она воспринимается более массивной и устойчивой — с выраженной горизонталью и сильными опорами, которые визуально стабилизируют пространство. Если ее развернуть, композиция становится более легкой и вертикальной — словно предмет начинает «взлетать».

За счет этого консоль работает как полноценный арт-объект, открытый со всех сторон, и по-разному взаимодействует с интерьером, меняя восприятие пространства.

Подобные предметы требуют очень высокой точности производства. Здесь важна каждая деталь: обработка граней, соединения, баланс веса, транспортировка и монтаж. При этом нам хотелось сохранить ощущение того, что консоль буквально высечена из единого объема камня — без ощущения технической сложности. Чтобы зритель видел не конструкцию, а форму, материал и характер объекта.

Ценообразование и развитие серии

Стоимость таких предметов всегда рассчитывается индивидуально, потому что зависит сразу от нескольких параметров. В первую очередь, от выбранного материала: типа камня, конкретного слэба, его редкости и доступности. Натуральный кварцит всегда уникален, и во многом именно он определяет характер будущего объекта.

Также на стоимость влияет страна производства — Россия или Италия — и сроки изготовления, поскольку подобные предметы требуют сложной инженерии, точной ручной работы и большого количества производственных процессов. Сейчас стоимость консоли находится в диапазоне от трех до четырех миллионов рублей, но финальная цена может варьироваться в зависимости от материала, уникальности конкретного слэба, производственных задач и сроков изготовления.

Мы планируем и дальше создавать объекты. Сейчас предметный дизайн становится отдельным направлением нашего архитектурного бутика. Нам интересно работать именно с коллекционным подходом — создавать предметы с собственной атмосферой и характером, которые становятся не просто частью интерьера, а его смысловым акцентом. Кроме того, нам близка идея создания вневременных объектов — предметов, которые не зависят от быстрых трендов и со временем только глубже раскрываются в пространстве и добавляют ему ценности.

Фотографии консоли сделаны в пространстве Space Four в Хамовниках и предоставлены галереей Space Four.

Заказчик этой квартиры пришел к Анастасии Василице из студии «Точка дизайна» с нестандартным запросом. Он хотел получить красочное оформление объекта, который будет сдавать в аренду. Пространство ему хотелось сделать абсолютно непохожим на лидирующие в запросах арендаторов серо-бежевые интерьеры. Функционал сразу адаптировали под удобство потенциальных жильцов: здесь будет комфортно и паре, и семье с детьми.

• Локация: Москва
• Площадь: 70 м²
• Авторы: Анастасия Василица, студия «Точка дизайна»
• Фото: Сергей Красюк
• Cтиль: Дарья Соболева

Исходные данные объекта были удачными, поэтому кардинальной перепланировки не требовалось. В квартире расположились объединенная кухня-гостиная, спальня и кабинет, который при желании можно трансформировать в детскую. Особенностями помещений оказались панорамные окна, которые решили не закрывать текстилем. Вместо штор здесь появились декоративные порталы и терракотовые жалюзи. Фишкой интерьера дизайнер сделала сочетание сразу нескольких цветов, меняющихся от комнаты к комнате. Особенно это заметно в общественном блоке, где на фоне желто-зеленой краски выделяются рыжие, травянистые и коричневые акценты. Анастасия Василица старалась полностью исключить белый и черный, поэтому даже радиаторы выкрашены в модный оттенок сливочного масла.

В кухне внимание гостей сразу же привлекает гарнитур в потолок. Его оливковые дверцы выделяют винный фартук из тонированного стекла и полукруглый подвесной светильник над обеденным столом. Еще одним небанальным приемом стала покраска стен и потолков в один цвет: благодаря ей стирается линия стыка плоскостей и появляется мягкая обволакивающая атмосфера. Изюминкой дома выступили два ярких санузла, украшенных обоями с растительным принтом. За счет активного рисунка и природной цветовой гаммы они ассоциируются со шкатулками для драгоценностей.

В современном мире сложно представить художника просто как создателя отдельных произведений. Любой автор — это исследователь реальности, контекстов, транслятор мировых процессов с помощью искусства. Более того, художникам уже недостаточно просто создавать работы: важно шаг за шагом развиваться в профессиональной среде. Именно поэтому сегодня так значима роль кураторов: они не только формируют целостные нарративы из разрозненных произведений, но и сопровождают художников на разных этапах их пути. О том, как строится эта «невидимая работа» на практике, рассказывает главный куратор фонда современного искусства MaxArt Мария Калинина.

Куратор как навигатор: сопровождение художника в начале пути

Если говорить о кураторстве как о практике заботы о художниках — а именно так чаще всего трактуют само слово «куратор», то такой специалист не просто помогает молодому автору найти себя. Он в каком-то смысле выступает проводником в мир искусства. Именно кураторы буквально гарантируют своим профессиональным уровнем и репутацией ценность того или иного художника. Для того чтобы это понять, важно знать, как устроена система искусства. Появляется новый человек, новая художница или художник. И для него или для нее самое важное — участвовать в выставках, показывать свои работы. Кураторы, находясь в постоянном поиске новых интересных авторов, с одной стороны, объясняют всему окружению: «Посмотрите, этот новый художник достоин внимания». С другой, помогая сделать видимым присутствие молодого автора, они одновременно ориентируют его в пространстве мира искусства, который отнюдь не линеен и не сводится к простым схемам, а буквально состоит из противоречий и постоянно меняется, как бушующий океан.

Задача куратора, если описывать ее поэтически, — не просто вывести творческий корабль нового художника в море искусства, но и помочь найти те ветра и потоки, которые смогут нести его дальше по жизни. Именно кураторы помогают авторам на долгие годы ощутить себя частью этого искусства.

Здесь важна оговорка: кураторы — это еще и ключники на воротах мира искусства. Своей профессиональной репутацией они отвечают за то, что тот или иной художник и его искусство достойны входить в публичное поле, и, тем более, в музеи, международные выставки. В этом смысле задача куратора — это не только навигация и не только тьюторство или психологическое сопровождение. Это и охрана: охрана мира искусства и самого художника. Ведь если выставка неудачна или подвергается критике, в первую очередь ругают именно кураторов — они принимают на себя удар.

В этом смысле куратора профессия очень уязвимая. И сегодня она необходима для того, чтобы художник не был раздавлен миром, который не всегда рад новому искусству.

Кураторы Мария Калинина и Зульфия Илькаева на открытии выставки Поверхностное натяжение в Дебаркадере-30

Невидимая работа: что происходит за пределами выставочного зала

Зачастую совсем молодые художники думают, что кураторы — это люди, которые пишут тексты к выставкам и предлагают, как повесить работы. Не включенные в искусство люди иногда считают кураторов просто авторами каталожных текстов, не отличающимися от искусствоведов и критиков. Это неверное представление связано именно с тем, что главная, самая сложная и самая большая часть работы куратора не видна сторонней публике.

Если говорить о хороших кураторах, то их задача — не просто написать текст или организовать выставку. Задача куратора — быть дипломатом, который приводит к появлению чего-то из ничего. Они должны уметь найти художников, готовых участвовать в новом проекте, найти площадку: музей, галерею или фонд, готовый выставить. Нужно уметь найти команду, которая готова работать над этой выставкой и которая вовсе не обязана любить искусство именно этих художников. Кроме того, кураторам важно и нужно понять культурный контекст, актуальный сегодня в конкретном месте, — и при этом быть погруженными в глобальную художественную дискуссию, знать, что происходит в мире, чтобы проект соответствовал международному уровню. Кроме того, куратору зачастую необходимо быть фандрайзером, искать средства на реализацию идей.

Даже в таком описании все это выглядит громоздко, а это — очень упрощенная схема. В реальности кураторы большую часть времени проводят в коммуникации. Выставка — лишь видимая часть айсберга. Главная работа — это общение: сводить разных людей друг с другом, объединять их для подготовки нового проекта, задавать вопросы, искать ответы, обсуждать в разных контекстах и предлагать идеи. Из всех профессий куратор ближе всего к международному дипломату и театральному режиссеру. Художники хотят творить, спонсоры хотят своего, и на стыке этих интересов, из конфликтных желаний разных сторон, кураторы создают чудо выставки.

От отдельных проектов к устойчивой художественной практике

Для молодых художников очень важна настойчивость. Все, кто имеет склонность к занятию искусством, могут сделать одну выставку или два проекта. После этого наступает гораздо более сложный период, когда первые, самые животрепещущие идеи достаточно быстро оказываются израсходованными. И тут особенно у молодых авторов наступает кризисный, но важный момент: необходимо перейти от отдельных проектов к постоянной, регулярной художественной практике.

Такой переход связан с определенными лишениями — и это нужно признать. Специфика работы художника такова, что в самые тяжелые начальные периоды он зачастую работает бесплатно, без внимания аудитории, без поддержки. Это своеобразный базовый фильтр, который, к счастью или к сожалению, отсеивает тех, кто воспринимает это как творчество, от тех, кто связывает с искусством свою судьбу.

Именно переход к устойчивой художественной практике определяет появление автора как творческой единицы.

И именно для того, чтобы это сложилось, так необходима фигура куратора. Кураторы — это те, кто помогает сформулировать путь, наиболее органичный для того или иного автора. Они не будут создавать за автора и не будут годами говорить, что создавать. Но они могут направить, помочь понять, что именно этому художнику важно и интересно.

Профессия художника имеет разные этапы: молодой автор, средний этап карьеры, состоявшийся автор. На каждом из них кураторы необходимы — на каждом этапе художники сталкиваются со сломом практики, когда нужно переосмыслить дальнейшую деятельность. Кураторы выступают собеседниками, которые помогают собрать разрозненные работы и отдельные проекты в единую линию, которая существует и развивается.

Границы участия: поддержка и самостоятельность

Пожалуй, один из самых чувствительных вопросов в профессии куратора — насколько он вовлечен в судьбу художников. Я считаю, что общение с кураторами полезно художникам во всех случаях. Но здесь есть важная оговорка.

Взаимодействие с куратором — это не механический процесс, когда художник приходит и говорит: «Напиши мне текст, организуй мне выставку». По сути, когда мы говорим об этих отношениях, то имеем в виду что-то близкое к дружбе. Это особый тип связи, который не может строиться на циничных или меркантильных основаниях. И если между куратором и художником нет этой искры, нет волшебного контакта, совместная деятельность не будет плодотворной — и это будет видно любому профессиональному наблюдателю.

Можно задать резонный вопрос: что, если художник не хочет взаимодействовать с кураторами? Это совершенно необязательно. Кураторы — такие же люди со своими чувствами, эмоциями и, что самое главное, со своим творческим началом. Они тоже самореализуются через искусство и через выставки. При этом устройство мира искусства последних 150 лет таково, что именно участие кураторов или людей, выполняющих их функции, зачастую оказывается необходимым, чтобы творческая судьба художника развивалась здоровым образом и не приносила боль, трагедию и ощущение нереализованности.

Кураторы во многом созвучны режиссерам. В театре режиссер создает высказывание, выстраивая отношения с отдельными актерами — с кем-то ближе, с кем-то дальше. Точно так же художники взаимодействуют с кураторами. Как правило, за каждой большой и яркой историей успеха стоит куратор, который поддерживал и направлял автора.

Все фотографии предоставлены фондом современного искусства MaxArt.

Заказчица этого проекта — владелица собственного бизнеса, которая хотела получить яркий и артистичный интерьер. Его изюминкой должны были стать знаковые предметы современного дизайна, украшающие гостиную. Команда студии Alexander Tischler поставила перед собой задачу увеличить общественное пространство и найти новаторское решение для размещения телевизора в спальне.

• Локация: Екатеринбург
• Площадь: 113 м²
• Авторы: Alexander Tischler, Карен Карапетян, Диана Беседина, Юлия Убоженко
• Фото: Юрий Бельмесов
• Cтиль: Оксана Афанасьева

Доминантой квартиры стала объединенная кухня-гостиная. Ее роль в жизни заказчиков дополнительно усилили благодаря увеличению метража. После расширения этой зоны одна из колонн оказалась на виду — ее поддержали стеллажом из массива дерева бренда Mogg. История проекта началась с необычного обеденного стола, ножки которого будто обтянуты чулками. Заказчица и Карен Карапетян увидели его в салоне и не смогли пройти мимо. К нему команда подобрала стулья по дизайну Марселя Вандерса и темно-малиновый комод с «секретом»: внутри него появляется тот же рисунок, что и на обивке стульев. Композицию дополняет диван Bonaldo, поддерживающий экспрессивность и игривость мебели. Финальными штрихами выступили переливающийся кофейный столик Glas Italia и люстра из стекла оттенка Тиффани итальянской фабрики Karman. Кухонный гарнитур из фактурного шпона дуба дизайнеры сделали ярче с помощью ручек и навесного модуля в глубоком малиновом цвете. Последний продуманно не доходит до потолка — так вся конструкция выглядит легче. Характер предметов продолжает отделка с закруглениями: на стенах гостиной появились будто бы распахнутые портьеры, которые обрамляют тканевые обои Arte.

Спальня и гардеробная в проекте объединены двумя проходами и декоративным эффектом: большое полотно дает силуэтный обзор и мягко бликует от трех окон. Эта перегородка вдохновила дизайнеров разместить телевизор без кронштейнов прямо на стекле. Для этого пришлось заранее искать специальную модель, не требующую розеток прямо за экраном. Соединительный кабель плотно прижали к месту соприкосновения полотен. Стену возле хозяйской кровати оформлял приглашенный художник, который создал рельефное монохромное панно с абстрактными фигурами — оно служит подходящей декорацией для терракотового изголовья кровати Flou. Фишкой гардеробной выступили напольное зеркало и кресло Rimadesio, которые впустили в помещение бутиковую атмосферу. Особой гордостью команды стала выверенная смета: стоимость реализации зафиксировали еще на этапе проектирования, и в процессе ремонта она не изменилась.

Во время фестиваля 3daysofdesign в культурном центре Goethe-Institut Denmark в Копенгагене прошла выставка Stop/Go. Ее кураторы Роберт Хан и Хакобо Куэста Вольф предложили независимым немецким дизайнерам создать собственные интерпретации привычного ограничителя для двери. По задумке команды, именно этот предмет стал отправной точкой проекта благодаря своей повсеместности и простой функции. Каждый участник предложил собственное прочтение базового элемента интерьера. Так, Александр фон Домбуа создал дверной упор из окрашенных буковых колец, складывающихся подобно детской игрушке, Анна-Лена Вольфрум придала коническую форму древесине ясеня, а Филипп Витте дополнил камень ручкой, отсылающей к ранним щипцам для завивки. Среди других необычных объектов andmdash; дверной упор из изогнутой проволоки Марты Софи Киковатц, модель из цельного листа гнутой стали Матиса Хозмана и массивный ограничитель с крестообразным основанием, разработанный Флорианом Шрегельманном.

Фото: Max Mendez.

По словам Шумахера, новое название andmdash; ZHA andmdash; стало закономерным этапом развития бренда и отражает переход бюро к более коллективной идентичности спустя десять лет после смерти его основательницы, Захи Хадид. «Мы работаем на шести континентах, и более ста проектов находятся в разработке и стадии строительства. ZHA означает новый этап, новую главу», andmdash; отметил генеральный директор студии. Решение о ребрендинге последовало после завершения судебного спора между бюро и Фондом Захи Хадид, связанного с использованием имени архитектора. В феврале суд отменил решение, согласно которому студия должна была сохранить имя Хадид и выплачивать фонду шесть процентов годового дохода за его использование. Постановление позволило бюро либо пересмотреть условия лицензии, либо отказаться от прежнего названия. Одновременно студия запустила новый сайт, где сообщила о расторжении лицензионного соглашения с Фондом Захи Хадид. В заявлении также подчеркивается, что товарные знаки ZHA® и ZHA Architectsandtrade; принадлежат лондонской компании ZHA Architects Limited, находящейся в собственности ее сотрудников.